24.09.2020 | Login

Реклама

 

 

 

 

Наши современники

Наши современники (28)

Latest News

Усадьба Шереметьевва, Сунка

Понедельник, 11 сентября 2006 11:04 Written by

«Вклад рода Шереметевых в русскую культуру».

1.«Белгородищенская экономия Шереметевых».
Есть в Венёвском районе красивое место с очень красивым названием Белгородье, Белый город. В летописи 1571 г. говорится: «Деревня Белое городище, на р. Полосне за Левонтеем Григорьевым сыном Полтева, а в ней крестьян 11 дворов. Рядом — деревни Сонина, Макарова». Позднее владельцем земли в Белгородье были Молчановы, у которых куплены крепостные в 1766 г. коллежским советником Антоном Яковлевичем Молчановым и отданы в 1774 г. в приданное дочери Марии Антоновне Сухотиной (1763 г. – 106 душ, 1782 г. – 41 душа), в 1795 г. за премьер – майоршей, вдовой Марией Антоновной Сухотиной числилось 53 души (24 мужского, 29 женского пола). В 1811 г. вдова майора Мария Антоновна Сухотина имела 61 ревизскую душу. Затем владелицей является девица Мария Фёдоровна Сухотина.
А в 1897 г. владельцем земли является Сергей Дмитриевич Шереметев. Приобрести эти земли Сергею Дмитриевичу предложил управляющий его Прудским имением. Земля была плодородной, чернозем.
Шереметевы были самыми крупными землевладельцами в Венёвском уезде, а С.Д.Шереметев – самым богатым человеком в России.
Так, Серебрянопрудская вотчина графов Шереметевых к 1897 г. состояла из экономий: Марьинской, Покровской, Белгородищенской, Клемовской, Успенской, Чёрная Грязь (за Подхоженским лесом). При Шереметеве была построена мельница. Мельница считается хорошей, она устроена на реке Полосне, ниже Белгородища вёрст на восемь, имеет много воды, так как между Белгородищем и Ламановым много сильных ключей, именно у сельца Лишнягов.
Близ сельца Лишняги в 1887 – 1903 г. графом Шереметевым был посажен лес (199 га.) – Белгородские Сосны. Сажали его крестьяне окрестных деревень под руководством лесовода Михаила Викторовича Махотина и А.Я.Алика.
За период с 1897 по 1916 на территории района были посажены сосна, ель, пихта. Эти работы проводились в Серебрянопрудском, Подхоженском, Ступищенском, Беззубовском лесах, Белгородских соснах.
Сергей Дмитриевич был человеком образованным и заботился об обучении в своём имении. На необходимость развития молочного скотоводства он указывал в своем прошении на имя министра земледелия и государственного имущества: « …помимо обеспеченного сбыта и достаточного количества кормов, для успешного развития скотоводства требуется ещё знание, как кормить скот, как растить и лечить его, как наивыгоднейшим образом использовать его продукты.
Распространению всех этих знаний среди местных сельских хозяев и крестьян, несомненно, в большой степени могли бы помочь школы скотоводства и молочного хозяйства, и так как такой школы в нашем районе нет, то я предлагаю устроить таковую в одной из моих экономий, а именно Белгородской, составляющей часть моей Прудской вотчины». В 1902 г. такая школа действовала в имении Шереметевых.
Наибольшее развитие получили помещичьи экономии, где использовались передовые приёмы развитых стран.
Шереметевы в своей вотчине строили храмы, открывали школы, сажали фруктовые сады, разрабатывали карьеры добычи полезных ископаемых.
2. С.Д.Шереметев (1844 – 1918).
Что же за личность был С.Д.Шереметев?
Дом Шереметевых полон гостеприимства, двери всегда широко открыты, там неразлучно жило несколько поколений, и царила та особенная атмосфера, которая так характерна для тех дворянских усадеб 19 века. Заливной луг, крутая гора с тремя покатыми уклонами, спуск к реке, зеркало вод, захватывающий вид с балкона – какая спокойная красота! Дом с голландскими печами, библиотека 10 – 12 тысяч книг), вечерами звучащая музыка – и атмосфера любви, женственности, доброты.

Женат на Екатерине Вяземской, внучке Петра Андреевича, брак был удачным. Они прожили вместе 50 лет и вырастили семерых детей. Катенька Вяземская обладала чудным характером, была в отличие от мужа выдержанная, терпеливая. Вот как писала о ней Аксакова – Сиверс: «Екатерина Павловна – всегда в английском костюме, менялся лишь цвет. Безупречно красивы черты её лица: высокая, плотная, несколько сутуловатая фигура и спокойные манеры производили впечатление благородства и простоты».
К концу XIX века русское дворянство теряет былое величие. Лишь немногие, как граф С.Д.Шереметев, пытаются сохранить в своих имениях этот гибнущий пласт русской, дворянской культуры.
Ко времени его женитьбы родовое гнездо Вяземских, Остафьево, чуть ли не шло с молотка, хотя было связано с именами Пушкина, Жуковского, Карамзина. Сергей Дмитриевич решил восстановить усадьбу и увековечить память тех, кто здесь бывал. В 1899 г. здесь был открыт общедоступный музей А.С.Пушкина.
« Там, в кабинете Карамзина, под стеклом кое – какие вещи Пушкина: чёрный жилет, белая бальная перчатка, оранжевая палка с ременной кисточкой. Потом – восковая свеча с панихиды по нём».
Сергей Дмитриевич Остафьево с самого начала создавал не просто как жилой дом, а как музей для будущих поколений.
С.Д.Шереметев свято верил в великое предназначение России. В его вотчинах вводились новые, передовые методы хозяйствования, он умел находить умных знающих управляющих. Когда начался промышленный подъём в стране, взялся за развитие ткацкого дела в Иванове и его окрестностях. Занимался развитием церковно – приходских школ, в частности в Карелии. Переписка, дневники, распоряжения, рукописи графа занимают десятки полок в ЦГАДА.
Страстью графа Шереметева было собирательство, исследования: по истории, этнографии, народному творчеству, иконописи, археологии. Он стал председателем «Общества любителей древней письменности», членом Русского археологического общества в Константинополе, Псковского археологического общества, почётным членом Академии художеств. К нему обращались за консультациями по самым различным вопросам. А сколько книжных и журнальных изданий осуществил этот труженик – не коммерческого, а научного, исторического характера. Чего стоит лишь один разобранный и изданный им архив Вяземских! Этой работы другому хватило бы на всю жизнь.
Поставленный самим рождением рядом с царём, он стал флигель – адъютантом при Александре II, участвовал в русско-турецкой войне. Знал Николая II с самого детства и был единственным из окружения, называвшим царя «Ники» и на «ты».
История, как и природа, подвластна особым, природным законам, ей близки естественные формы движения, эволюция, а не насилие и террор. Чтоб следовать этим естественным законам, «государственные люди» должны соблюдать нравственные законы. Шереметев не просто следовал морали, а был глубоко религиозным человеком.
Он всегда помогал людям, не считаясь со своей выгодой, например: 1. Николай Петрович Павлов – публицист, автор «Русской истории от древнейших времён», хлопотал о переводе своего сына из губернского Земского собрания в Уездное, но не мог этого добиться. С.Д.Шереметев написал письмо губернатору, и в результате сын и отец стали соседями по имениям, что очень радовало отца. Он о таком решении вопроса даже не мечтал.
2. Священник в сёлах Подольского уезда, принадлежавших Шереметеву, Востоков Владимир Игнатьевич просил его помочь перевестись в Москву. Сергей Дмитриевич помог. В дальнейшем Востоков В.И. был издателем журнала, выступал с публичными лекциями, позднее за границей была издана речь протоиерея В.И.Востокова «Когда Желябовы смеются – Россия плачет».
«Живая власть для черни ненавистна», «всегда народ к смятенью тайно склонен» — эти слова Пушкина не раз повторял Шереметев. Он понимал, что удержать народ способны лишь те правители, которые следуют не просто приказам министров, а высшей власти, Божьей воле. Главные беды России виделись ему в невежестве, бескультурье, бесхозяйственности и в том, что на командные посты назначаются люди, лишённые знаний, ума, совести. Трезво оценивал Сергей Дмитриевич и сам народ: там, где немец просто выполнит предписание, русский ждёт указки, напоминания, а законы и распоряжения не выполняет даже с каким – то особым сладострастием. В управляющие он чаще брал немцев и они имели автомобили, тогда, как сам граф их не имел.
Выход виделся ему в постепенном приобщении к культуре, в выдвижении из народа людей умных, талантливых. В вотчинах его крестьяне читали Карамзина, а вся Ильинка была забита лавками, в которых торговали выходцы из шереметевских сёл. Достигли наибольших успехов: Торговцы Елисеевы, профессор университета А.В.Никитенко, композиторы Степан Дегтярёв, Булаховы, Гаврила Ломакин (певец, педагог).
Наступило время, когда над всем Шереметевским делом нависла гроза. Революция. Как повёл себя в тех обстоятельствах граф Шереметев?
Уже закрыты банковские счета, национализированы фабрики, дворцы, имения разорены. Опустели магазины. На улицах грязь, стали пропадать люди: вечером — обыск, днём – допрос, ночью – пуля в затылок. Было от чего прийти в отчаяние.
Однако старый граф держал себя так, словно не произошло ничего чрезвычайного. Его домашние сетовали, что всё пропало, всё потеряно, он отвечал: что наши потери в сравнении с тем, что теряет Россия? Если домашние заговаривали об эмиграции, он приходил в раздражение. Нельзя покидать родину, нельзя переводить свои капиталы, ибо предки наживали всё это для своей страны, для своего народа.
— У нас нет настоящего, но зато есть прошлое, и его надо сохранять во имя будущего, — говорил он.
Сергей Дмитриевич был озабочен тем, чтобы не дать погибнуть Кускову, Остафьеву, Останкину. Надо брать их под охрану, находить знающих, «хороших» людей. И он находил. Он превратил Кусково в музей.
Надо немедленно открывать музеи, пока холод и беспорядки не уничтожили всего… Нельзя ничего продавать ради того, чтобы насытить желудок. Рембрандт, Рафаэль, Ван Дейк, Кипренский – всё это должно принадлежать народу, России, не для себя мы их собирали.
4 декабря 1918 г., в Варварин день, в лютый мороз Шереметев ушёл из жизни. Он завещал себя похоронить в Ново Спасском монастыре, где была усыпальница Романовых и Шереметевых, где похоронена его мать.
На гербе этого замечательного рода начертаны слова «Бог сохраняет всё». Живут и радуют глаз Останкино, Кусково, Фонтанный дом, работает музей на Сухаревке, идёт восстановление Странноприимного дома.
В настоящее время усадьбы Шереметевых, в пос. Белгородский находятся в плачевном состоянии. Хорошо было бы, если бы нашёлся человек, который, как Сергей Дмитриевич Шереметев, заботился о русской культуре.
ЛЕСНОЕ И СЕЛЬСКОЕ ХОЗ-ВО.
Шереметьевы сыграли значительную роль в развитии нашего края. В это время происходят прогрессивные преобразования, возникают экономии, развиваются населенные пункты, строятся винокуренные заводы, производится посадка лесов и лесополос.
При тяжелом подневольном труде культура сельского хозяйства в эпоху крепостного права была низкой, несмотря на то, что некоторые помещики писали указы и повеления о том, как обрабатывать землю и собирать урожай. В одном из указаний Никола Петровича Шереметева говорилось: «Семена на посев на барских полях должны меняться через три года, заготовленный семенной хлеб продать, а вместо оного свежего на те деньги скупить в других местах, где будет способнее, или во время привозу из других округов на продажу в Серебряные Пруды. Под посев овса казенную пятню подпахивать в осень, чтобы она промерзла, а до промерзания могли бы в ней коренья и травы преобратиться в навоз, что может служить также к удобрению… Навоз для удобрения казенных земель брать не только на конюшенном и скотном дворах и на дворах дворовых, если последние в нем надобности иметь не будут, а так же на торговых площадях, сгребая оный без утраты, а буде случиться, что из нерадивых крестьян станет кто таковой свой навоз сваливать к реке или в овраги, то , брав, возить на казенные поля». Но как правило, подобные предписания не всегда выполнялись.
Веневский уезд считался отечеством овса, поскольку значительную часть площадей посевов составлял овес, который был в некотором избытке. Серебрянопрудская земля не являлась исключением. И не случайно в 1768 г. граф Петр Борисович Шереметев организовал в Серебряных Прудах крупнейший в России конезавод. После отмены крепостного права в сельском хозяйстве складываются капиталистические отношения: в деревне быстро развивается процесс расслоения крестьянства на бедных и богатых. Развивается экономика, где использовались передовые приемы развитых стран. Были построены мелкие перерабатывающие предприятия.
В середине 19 начале 20 века в с. Серебряные Пруды и г. Веневе под покровительством графа Шереметева, при участии министерства земледелия и государственных имуществ, Веневского сельскохозяйственного общества регулярно проводились выставки породистых лошадей и сельскохозяйственных животных. Победители выставки награждались медалями, похвальными листами, денежными премиями.
В конце 19 в. край славился фруктовыми садами. Практически во всех помещичьих усадьбах имелись сады, засаженные большей частью яблонями, «потому что поблизости Москвы фрукт этот приносит более выгоды». Сады ежегодно приносили доход до 5 тыс. рублей серебром. Крестьяне садоводством не занимались. Не получило широкого распространения и огородничество. Часть крестьянских огородов засаживалась картофелем, небольшая часть капустой и редькой, а остальная часть – коноплей. Практиковалась сдача в аренду огородов жителям Коломны и других мест, ко торые выращивали огурцы, лук, чеснок, репу. Годовая плата аренды за десятину составляла до 35 руб. серебром. Помещики в своих огородах производили все необходимое для употребления. Суровая зима и засуха лета 1840 г. стали серьезным испытанием для крестьянства края. Погибло много озимых посевов, плодовых деревьев и пчел.
В 19 в. в уезде стали сокращаться леса, площади лесов сокращались не только из-за самовольной вырубки , но и неправильной эксплуатации лесных угодий.
Любопытное описание леса в Серебрянопрудском имении графов Шереметевых в 1880 г. приводится в письме управляющего Прудской вотчиной А.А. Гартмана главноуправляющему вотчинами графа С.Д. Шереметьева А.П. Булгакову.
«Милостивый государь Андрей Павлович,
Указав на необходимость позаботиться о правильной и хорошей организации лесной страны, вы в письме от 2-го числа сего июля месяца выказала мне свое желание, что бы я, познакомившись с лесными участками, сообщил бы вам свое заключение.
Леса по Прудскому имению, занимающие своим насаждением более 1000 десятин (десятина – это старинная мера площади, которая составляла 10925,4 м2.), состоит при Прудской, Подхоженской и Красновской рощах.
Подхоженская роща (383 десятины), в 3-х верстах от с. Подхожего и 23 верстах от с.Прудов, состоит из приблизительно 106 десятин довольно хорошо сохраненного молодого леса, пород: липы, осины, дуба и березы, толщиною от 2 до 5 вершков (вершок старинная мера длины. который составляет 4,44см. значит толщина березы составляет где-то от 8 до 20 см.), 110 десятин крупного строевого и дровяного леса, проданного на сруб купцу Шаталову, сроком до 1885 г., и из 177 десятин из под вырубленного Шаталовым с 1870 по настоящий 1880 г. леса; в настоящее время пространство это местами покрыто кустарником вышеназванных пород, а местами совершенно без всякого насаждения. По всем полянам и по кустам купцу Шаталову моим предшественником дозволено было безвозмездно косить траву, чем причинял значительный вред разведению леса.
Осмотрев подробно леса по Прудскому имению, пришел я к тому заключению, что причина тому весьма неотрадному состоянию, в котором находятся эти леса, двоякая: 1 – самовольные порубки крестьян соседних деревень, 2 – и как я убедился, самая для состояния здешних лесов гибель – беспорядочное ведение лесного хозяйства. Для устранения этого зла необходимо, необходимо, во-первых, улучшить материальное положение лесников, во-вторых, выдавать лесникам за ревностную службу награды, а за упущения с их стороны штрафовать и увольнять их; для этого сам управляющий должен следить за службою и поведением каждого лесника и ни в коем случае не поставить лесников в зависимость от смотрителя леса.
В моем письме от 14 июня я вам писал, что опустошительных, самовольных порубок не было, действительно, порубки, которые местами сильно изрежили насаждение леса, были произведены с разрешением главного управления и за присмотром управляющего. От этой проходной рубки более всех пострадала Прудская роща, приблизительно 60 десятин.
В настоящее время самые необходимые меры для охранения лесов от порубок и потрав мною приняты, также не допущена косьба по полянам и редколесью. за исключением только немногих участков. Полагаю в Подхоженской роще выгодным разводить – березу и липу. Преобладающей породой во всех лесах Прудской вотчины становится осина, чему, впрочем, не следует сокрушаться, здешняя осина очень доброкачественна, а потому на нее всегда будет большее требование, как на материал для крестьянских изб.
В 1885 г. для приведения в порядок лесного хозяйства граф Шереметев пригласил специалиста-лесовода А.Я. Алика. В 1898 г. его помощником был назначен житель с.Аннина Михаил Викторович Махотин. За период с 1897 по 1916 г. на территории района на площади около 300 га были посажены сосна, ель пихта. Эти работы проводились в Серебрянопрудском. Подхоженском, Ступенском, Беззубовском лесах, Белгородских соснах. На местах осинников и на пустырях производились посадки дуба, других ценных и редких пород деревьев и кустарников. Крестьяне окрестных сел и деревень принимали активное участие в посадке деревьев. Технология посадки была следующая: за год-два до посадки леса почву готовили по системе чистого пара, пахали на глубину до 30 см. Осенью почва бороновалась и двухотвальным плугом «эккерт» устраивались борозды глубиной до 20 см. и шириной до 60 см. Затем дно борозд рыхлилось мотыгами. Весной за 4 – 5 дней перед посадкой дно борозд удобрялось перебродившим навозом, рыхлилось и устраивались лунки до 20 см. Перед посадкой саженцев в каждую лунку бросали по горсти овса. Овес не давал уплотняться почве, так как при прорастании он рыхлил землю, давал доступ воздуху, и это способствовало быстрому росту саженцев. Посадки производились с подливом. Приживаемость саженцев была очень высокая. На каждый гектар посадок выходило до 150 человек.

Директор Веневского краеведческого музея: Сунка С.П.

Усадьба в Свиридово, ВКМ

Понедельник, 25 сентября 2006 10:59 Written by

Имение в Свиридово. Рассказ «Дом с колоннами»
Веневский краеведческий музей.

Это было давно, очень давно … это было в …. В каком же это году? Мне тогда … ну да, мне было лет девятнадцать, не больше. Словом это случилось в те годы, когда еще не летали аэропланы, не кричало радио, не отнимал время телевизор, и никто еще не залезал на луну.
Тогда людям не грозила атомная бомба, тогда воздух был чист, и реки чисты и в них плавала рыба.

 


Я был очень застенчивый и скромный. В незнакомом обществе чувствовал себя неловко, краснел, смущался. Мне все казалось, что я смешон.
В это время меня пригласили сотрудничать в журнале «Семья охотников». Редактор и издатель журнала Сергей Владимирович Озеров прислал мне письменный заказ с просьбой изобразить для журнала страничный рисунок псовой охоты на волка.
Легко сказать «псовой охоты», а как это бывает? Ну еще волка я смогу нарисовать, а вот борзых собак ….
Борзых собак я видел только мельком и то давно. Я нашел где-то рисунок Кившенко «Травля лисицы». Там были борзые собаки, но нарисованы в таких рисунках, что понять я их не мог.

 


Я долго и мучительно старался что-то выжать из своего воображения, но выжимать оказалось не из чего и моя «охота на волка», я это сам чувствовал, вышла крайне убогой.
Я послал в редакцию свой рисунок и скоро получил от Озерова письмо: «Милостивый государь — писал Озеров — редакция получила Ваш рисунок, но, к сожалению, поместить его в журнале не может. Волк очень хорош, но борзые собаки …. Вы меня извините, никуда не годятся. Вам надо хорошенько познакомиться с ними. Эти собаки не сравнимы ни с какими другими. Если Вы располагаете временем, приезжайте ко мне в Свиридово. Здесь Вы близко узнаете и борзых и гончих. Телеграфируйте свой приезд, и я вышлю за Вами лошадь на станцию Венев. Озеров».

 


Я знал, что редакция находится в имении Озерова и состоит всего из двух человек – самого издателя и редактора Сергея Владимировича Озерова и секретаря — Торскова. Печатался журнал в Туле.
Я послал телеграмму и через день уже выходил из вагона на ст. Венев с маленьким чемоданчиком в руке. Ищу глазами высланный за мной экипаж. Вижу,стоит тарантасик и рядом молодой парень .Спрашиваю : «Ты не из Свиридова» — « Так точно улыбнулся парень. Усаживаюсь в тарантасик и мы покатили.
Свиридово оказалось совсем близко – верст пять, не больше. Небольшая речка, за ней деревенька и рядом с ней к реке спускается старый парк. В глубине парка большой белый дом с колоннами. Переехали по мосту через речку и стали подниматься в гору мимо ограды парка. Из — за деревьев показался дом. На террасе, прижавшись к колонне спиной, стояла девушка и с ней борзая собака. Стоят, смотрят куда-то вдаль, должно быть кого-то ждут.
Летят пожелтевшие листья, ветер играет шарфом девушки. Я залюбовался . Какая поэтичная, трогательная, немного грустная картина. Как жаль, что она так быстро мелькнула и исчезла за дверями парка.

ХХХХ
«Здравствуйте, здравствуйте художник! Давайте знакомиться! Это моя жена Настасья Ивановна, а это…» В этот момент в комнату вошла стройная девушка лет шестнадцати, та, что стояла у колонны, с ней вбежала красавица борзая в бисерном, голубом ошейнике. «А это моя баловница дочка Леля», — добавил Озеров – «а теперь пойдемте обедать».
В столовой меня представили мадам Виц и Саше Терскову. Мадам рассеяно кивнула головой и по — французски что-то стала говорить Леле. Торсков крепко пожал мне руку и указал мне место рядом с собой

 


Слева от меня сидела Настасья Ивановна, русская, простая женщина, с лицом приятным, добрым, с голубыми глазами с пышной русой косой, закрученной на затылке, довольно полная, свежая, уютная.
.Напротив сидела француженка и Леля. Взглянув на Лелю, я поймал её взгляд. Внимательный, испытующий взгляд. Этот взгляд смутил меня совершенно. Я потерял дар речи и уткнулся в свою тарелку. В этот момент ко мне подошла Лелина борзая Яшма и положила свою изящную головку ко мне на колени.
« Как странно — сказала Настасья Ивановна- Яшма ни к кому чужому не подходит, а вас она почему-то полюбила…»
Саша Торсков посмотрел на Яшму. « Собачника почуяла, вот и ласкается»- сказал он.
Обед, наконец, кончился и я с Сашей отправляюсь на псарню. Саша берет арапник, без которого не полагается ходить к собакам ,и мы идем мимо конюшен, сараев, мимо фруктового сада. Псарные дворы спускаются к берегу речки. Один для борзых, другой для гончих. Они огорожены плотным забором, нос верхнего края двора далеко видно. Видно и речку и поля и лес на другом берегу. За речкой, говорит Саша, живет лиса. Ей видно собак, а собакам видна лиса. Увидят собаки, как гуляет на том берегу лиса, и мчатся вниз к реке, а там забор и ничего не видно. Они обратно и им видна лисичка. Снова мчатся вниз — опять забор и так пока лисичке угодно прогуливаться по лесу.

 


Подходим к домику возле псарного двора. Саша хлопает арапником. Из домика выходит пожилой человек в полушубке.
— Здравствуйте, Данила Иванович! – говорит Саша – это вот к нам из приехал из Москвы художник ,будет рисовать для журнала. Собак будет рисовать, так вы ему помогайте.
— Ладно — бурчит Данила Иванович – К собакам что ли пойдем? Он отворяет калитку на псарный двор. Входим во двор к гончим. Две, три собаки залаяли на нас, остальные не обратили никакого внимания.
Большинство гончих были русские богряненько пять-шесть собак англо-русских. На взгляд непонимающего человека они казались грубоватыми, непородистыми собаками, и, признаюсь, мне они такими и показались сначала. Потом, при более близком знакомстве под влиянием Сашиных и Озеровских Объяснений я понял их звероватую красоту, понял их экстерьер, для которого нет расстояний, нет усталости.
— Вы посмотрите, — Говорит Саша – в них есть что-то волчье и глаза немного раскосые и голова клином и спина немного покатая к заду. Но ухо у них висячее, небольшое, треугольное. Смотрите ,какая грудь глубокая, а ширина груди!
Вдоволь налюбовавшись на гончих, я прошу Данила Ивановича показать борзых. Идем мимо каких- то строений, мимо громадной горы лошадиных костей. Нас сопровождают борзые и Гончие щенки. Они числятся в щенках и пользуются правом гулять на воле до полугода, а там их запрут на псарном дворе вместе со взрослыми собаками. Несколько щенков борзых и гончих лазают по горе лошадиных костей и с треском отрывают присохшие к ним лоскуты мяса и сухожилий.

 


Входим во двор к борзым. К нам со всех сторон бегут большие, изящные легкие собаки. Они приветливо машут хвостами и стараются лизнуть в лицо. Первый раз в жизни я видел таких необыкновенно красивых собак и в таком количестве. Так вот они какие, эти борзые собаки! Их, действительно, ни с какими другими не спутаешь. Я с восторгом смотрю на них, глажу их шелковистую шерсть и любуюсь их легкими, ловкими движениями, их пробежкой грациозной, пружинистой.
Саша подробно объясняет мне, как у борзой должно быть затянуто ухо, чтобы кончики ушей почти сходились на затылке, как, упаси бог, не должно быть перегиба от лба к носу, какой большой порок подуздоватость, а спина должна быть без переслежины и с напружиной, задние ноги должны быть не прямые, а «в курке» ,правило (хвост) серпом с длинным подвесом и не завалено на бок. Окрас у борзых желателен такой же, как у южно -русских овчарок: то –есть белый, светло-серый, половый, муругий, но не черный, не кофейный. Русские густо -псовые борзые имеют кровь южно -русских овчарок.; от них они получили густую, шелковистую, завитую в кольца псовину, храбрость и злобу к зверю.
Русские борзые ловят накоротке, пылко. Это необходимо для средней полосы России, где поля чередуются с лесами, кустарниками, овражками. Тут нельзя долго скакать за зверем- он как раз уйдет в кусты, в лес. «Вы обратите внимание на лапу борзой» — говорит Саша – «ведь это русачья лапка, сухая, тонкая, такой лапкой могут похвалиться только высоко-благородные борзые собаки, те, что ведут свой род от собак, с которыми охотились на антилоп египетские фараоны, а у нас, в древней Руси, наши русские цари и бояре».

 


Я подружился с Сашей и от него и от Озерова много узнал и о собаках и об охоте. Подружился я также с борзыми и с гончими. Крепко подружился.
По утрам до обеда я пропадал на псарных дворах, где зарисовывал и собак, и постройки, и кормежку, и уборку.
После обеда и вечером рисовал для журнала. Устраивался в гостиной: там был большой удобный стол и светлая лампа с абажуром.
В Свиридове живу уже пятый день, немного привык и к людям и к порядку, сделал много зарисовок и теперь под руководством Озерова более уверенно стал рисовать эскизы иллюстраций. Я не мог только привыкнуть к Лелиным загадочным взглядам.
Как – то я сел в гостиной рисовать для журнала. Озеров в кресле рядом со мной внимательно следит за моим карандашом.
Да, да вот так очень хорошо. А попробуйте у борзой спинку нарисовать покруче и прибавьте, голубчик, ей муфту, немножко, так чуть- чуть. Вот я вам покажу Лебедя , вы у него посмотрите муфту. Красавец! Сергей Владимирович подошел к двери и крикнул : «Феня! Пошли Мишку на псарню. Пусть Данила приведет Лебедя и Маркизу!»
Вошла Леля и села рядом со мной. Она равнодушно, мельком взглянула на рисунок.
— Я вам не мешаю? Если мешаю – уйду…
— Что вы, Елена Сергеевна, нисколько, пожалуйста…
Забормотал я, конфузясь и краснея. Зачем она села рядом? Что ей от меня нужно? Украдкой посмотрел на нее. Леля сидела небрежно, откинувшись на спинку кресла и вдруг, неожиданно взглянула на меня. Наши глаза встретились. Какая то искра пронизала меня. Я поспешно уткнулся в рисунок и стал стирать и без нужды переделывать композицию. Я ни разу больше не взглянул на Лелю. В комнату вошла Феня и сказала, что Данила Иванович привел собак.
В прихожей мы с Озеровым долго рассматривали и Лебедя и Маркизу. Я сделал несколько быстрых набросков; зарисовал отдельно лапку, скакательный сустав, голову, муфту. Я детально изучал борзую собаку под руководством Озерова. Да, это шедевр собачьего рода, как арабская лошадь шедевр среди лошадей. Пока мы разбирали по косточкам Лебедя и Маркизу, Леля сидела в гостиной. Когда я вошел, она вздрогнула, потом улыбнулась и глазами указала мне на кресло возле себя.
Её улыбка ободрила меня. Мы были одни в комнате. Я сел и в первый раз открыто посмотрел ей в лицо. На меня смотрели два больших темно-синих, на губах чуть заметная улыбка, красивые каштановые волосы, заплетенные в две косы, окружали невысокий лоб и бледный овал лица.
— Садитесь рядом, я не кусаюсь. Не бойтесь меня.
Леля внимательно посмотрела на меня.
Вы росли в семье одиноким — не правда ли? Вот как я. У вас не было ни братьев, ни сестер и вы не привыкли делиться своими чувствами. Правду я говорю? Ведь так? Я тоже росла одинокой. У меня не было подруг, не было сверстников. Долго приучала себя не бояться людей и смело говорить всё, что думаешь. Теперь я не боюсь людей, я только не хочу краснеть за свои поступки.
Меня воспитала мадам Виц — она эмигрантка француженка, очень образованная и выросшая в аристократическом кругу. Она научила меня говорить по-французски, непринужденно держаться в обществе. А большая библиотека папы ознакомила меня с жизнью.
Но я одна, всегда одна. Меня окружают герои и героини Пушкина, Лермонтова, Мопасана. Вы читали их? Вы знакомы с их героями. Но у вас были кроме них еще друзья, юноши и девушки, а у меня только книжные герои! Только книжные! Вы поймите — только книжные! Леля замолчала и сидела задумавшись. Какая она странная! Как она не похожа на тех девушек, с которыми я был знаком раньше. О на не похожа на них, как не похожа тепличная орхидея на простенький полевой цветок.
Свет от лампы слабо освещал ее лицо. У нее такие же густые черные брови
, как у отца, большие задумчивые глаза, такие же красивые, как у отца, тонкие пальцы и породистые руки. У нее стройная, изящная фигурка и быстрые движения. Неожиданно она вскочила. «Прощайте» прошептала она
— Я вас …, и убежала.
Вошел Сергей Владимирович.
— Вот, художник, вы скоро увидите псовую охоту на волка! В засеке подвыли выводок и теперь надо только еще раз проверить. Сегодня Данила поедет проверять. Хотите, поезжайте с ним.
Все закружилось у меня перед глазами… волки, собаки, лошади… Леля вылетела из моей головы. Сегодня я поеду с Даниилом Ивановичем на подвывку! Сегодня я увижу или услышу настоящих диких, вольных волков! Сегодня! Перед глазами у меня мчатся волки…,мчатся борзые и гончие собаки. Скачут лошади…. Сквозь эти картины я вижу, как входит Данил Иванович и, почтительно ставши перед Озеровым, что-то докладывает ему. Я прошу Данила Ивановича взять меня с собой на подвывку.
— Ладно, поедем…. Только вот что, парень — молчи…. Сиди и молчи и ни на шаг…. Понял?
Да, я понял. И вот мы уже верхами едем на подвывку. Данил Иванович, сгорбившись, сидит на своем кауром иноходце. Иноходец еще прибавляет и прибавляет ходу, и моя лошадка, чтобы не отстать уже скачет галопом.
Сначала мы ехали через деревню, а потом через поля прямо прямиком к темнеющему вдали лесу. Солнышко закатилось, и небо горит золотыми облачками. Данил Иванович молчит – он не очень рад своему спутнику. Я тоже молчу и стараюсь держаться в трех шагах от его лошади и немного позади. Подъехали к лесу, немного проехали лесной дорогой и выехали на большую поляну, потом спустились в широкий овраг, по краям заросший кустами. Данил Иванович остановился, прислушался, легко спрыгнул с лошади, постоял, погрозил мне кулаком, чтобы я не шевелился и молчал, а сам нагнулся и, держа руки трубой у рта, глухо завыл.
Если бы я его не видел перед собой, совсем рядом – я бы никогда не подумал, что это воет человек. Волк, самый настоящий волк! С низкой басовой ноты вой поднимался все выше и выше, все заунывнее, все печальнее, потом короткий перебег и снова вой тоскливый, за сердце хватающий вой. Далеко по лесам и полям разлилась эта волчья песня.
Мы стоим, слушаем. Тишина. Голый лес не шелохнется. Только в деревне, услышав волчий вой, забрехали, завыли собаки. Прошло минут пять, десять. Данила Иванович повторил песню. И вдруг, совсем близко, в кустах сразу в несколько глоток завыли с визгом , с диким хохотом молодые волки.
На поляну выбежала волчица, а за нею пять крупных прибылых. Увидев нас, она оскалилась и зарычала. Данила Иванович, не спеша сел на лошадь, и мы повернули к дому. Волки проводили нас немного и отстали.
Я был на верху блаженства. Подумать только – я своими глазами видел в лесу диких, вольных зверей. Это не зоологический сад, где сидят за решеткой несчастные пленники. Это настоящие, дикие волки. Я смотрел на них, и они смотрели на меня, а вокруг задумчивый лес и тишина и угасающий вечерний свет.
Навсегда осталась в памяти эта картина: в последних отсветах зари голый, осенний лес. Старик охотник на лошади и злобно оскалившаяся волчица с прибылыми волчатами. Этого я никогда не забуду.
Волчий выводок проверен. Волки тут, близко и надо завтра же их брать. Так говорили, спорили и обсуждали будущую охоту в семье Озерова. Настасья Ивановна, к моему удивлению, оказалась ярой охотницей и приказала завтра рано утром подать к крыльцу ее киргиза и свору Стреляя и Кидая.
Для Саши и для меня тоже были заказаны лошади. Саша поедет со своей сворой, а мне, как полному невежде в псовой охоте, конечно собак не дадут. И правильно. Еще перетопчешь их лошадью, да и без собак я могу свободнее поспевать туда, где будет травля, где я смог увидеть интересные моменты.
Что будет? А если волки не будут дожидаться завтрашнего дня? Возьмут и сегодняшней ночью уйдут верст за 50? Эти мысли терзали меня. Наверно я плохо спал эту ночь.
Рано утром я уже был одет, когда вошел Саша и дал мне свой полушубок. В городском пальтишке я был бы смешон верхом на лошади.
Еще было темновато, когда стая гончих с двумя выжлятниками ушла со двора. Настасья Ивановна в кожаной куртке и юбке — штанах вышла на крыльцо. Стреляй и Кидай радостно бросились к ней.
Она ловко села на своего киргиза и вся охота тронулась. Данила Иванович промчался мимо нас вслед за ушедшими гончими. Настасья Ивановна, Саша, три борзятника и я скорым шагом тронулись вслед за Данилой Ивановичем.
На опушке леса он нас встретил и осипшим шепотом стал давать указания кому куда становиться. Мне было приказано не отставать от Саши. Он остановился на углу леса возле оврага. Саша молча показывает арапником, где по его мнению должен пробежать волк. Он, конечно побежит по дну оврага и, выскочив в поле, постарается добраться вон до тех кустов и под их прикрытием уйдет вон в тот лесок.
Мне дали почтенную, старенькую лошадку. Как только она останавливалась, она тот час же засыпала. Стоим. Лошадка спит. Тишина. Только где- то дятел стучит, да в далекой деревне поют петухи. Из всех охотников мне видно одного Сашу. И он, и его конь и собаки неподвижны как бронзовые фигуры.
В глубине леса вдруг взвизгнула гончая, другая, третья и лес загремел собачьими голосами. Послышался голос Данила Ивановича, но где — то очень далеко. Он кричал что- то. Мне было слышно только «иги». Слева от меня выжлятник Семка, карьером помчался вдоль опушки. Вижу, мне на встречу что-то бежит. Я сначала даже не понял, и вот в десяти шагах от меня бежит волк. Он увидел меня , метнулся в сторону и легким скоком помчался вдоль опушки. По кустам замелькала Сашина свора. Одна собака , догнав волка, рванула его за заднюю ногу. Он сел, но сейчас же справился, вскочил. Огрызнулся и бросился к дубовым кустам. Знакомый мне муруго – пегий кобель Терзай с налета грудью ударил волка и злобно схватил его горло.
И вот уже вся свора прижала волка к земле. Примчался Саша, спрыгнул с лошади, но к зверю не подходит, а только топчется возле. Из опушки карьером выскакал выжлятник Семка и с лошади кубарем кинулся между собак на волка, крепко ухватил его за шею и коленкой прижал к земле.
— Александр Степанович, давай скорей струнку. Соструним!
Саша подбежали, вдвоем с Семкой, они быстро сострунили волка. Со связанной мордой и связанными лапами, он испуганно и дико смотрел на своих врагов.
Мне было жаль молодого, вольного зверя. Я спрыгнул с лошади и стал гладить его красивый пушистый мех. Волк при моем прикосновении вздрагивал и дергал связанными лапами. Семка, ухмыляясь, смотрел на Сашу.
-Что Александр Степаныч волка то не принял? Ай боязно?
Саша промолчал. Собак взяли на свору. Крупного прибылого приторочили к Сашиному седлу. От волка шел сильный мускусный запах, и лошадь опасливо косилась на зверя.
Пять, шесть гончих собак выбежали на опушку. Семка уже мчался карьером к ним. « В стаю, вались в стаю!» и гончие и Семка исчезли в лесу. Я оглянулся, отыскивая Сашу, но Саши нигде не было. Стая ревела где то совсем близко, но скоро гон стал удаляться и совсем затих в лесной дали.
Я остался один в лесу и поехал наугад по мелкому осиннику. Вскоре я напал на лесную дорогу, лес стал редеть, послышались голоса, и сквозь деревья я увидел Настасью Ивановну и борзятника Федю. Федя старается положить волка на спину своей лошади. Лошаденка храпит, вертится, опасливо коситься на зверя. Федя мочит руку в волчьей крови и мажет ею ноздри коня. Конь испуганно шарахается, встает на дыбы, но скоро привыкает к этому запаху и успокаивается. Волка приторачивают к седлу. Собак берут на своры.
— Как жаль, что вы не видели, как мои собаки взяли волка. Они и одни бы справились , да вот Федя был тут близко и его собаки подоспели.
Настасья Ивановна очень довольна , что ее любимцы Стреляй и Кидай показали себя молодцами. Это два богатыря, оба снежно – белые с густой, завитой кольцами псовиной. Красавцы!
Подъехал борзятник Василий.
— Что будем делать, Настасья Ивановна? Вся стая вместе с Даниилом Ивановичем и выжлятниками за старухой ударилась. Видать не скоро вернутся. Старуха то всю стаю на себя набрала и отвела от выводка. Теперича навряд травить придется.
Стоим, ждем, слушаем. В лесу тишина, только где то в глуши поссорились сойки, а если сойки ссорятся и кричат – значит все спокойно.
-Домой надо ехать, — говорит Настасья Ивановна. Василий трубит сбор и вся охота через поля направляется домой в Свиридово к большому дому с колоннами.
Вот я и познакомился с псовой охотой. Охотничий угар совсем заморочил мою голову. У меня теперь была уйма всяких тем для эскизов. Псовая охота уже не была туманной, непонятной. Передо мной рисовались сцены травли, спуска со своры, охотники, лошади, бегущие звери, скачущие собаки. Я спешно набрасывал эскизы и показывал Озерову. Вместе мы обсуждали их, изменяли, что- то дополняли. Я видел настоящую охоту. Охоту с борзыми на волка. Много ли людей видели эту « бешеную забаву»? А я видел, да видел своими глазами.
И эти волки, собаки, лошади вся эта новая для меня забава затуманила, закрыла от меня Лелю.
Но вот она тут, рядом со мной. Она смотрит на меня своими чудными глазами. В них укор и ласка и призыв. Она садится в кресло рядом со мной и тихо, чуть слышно говорит:
— Зачем вы уходите от меня? Зачем избегаете меня? Я вас люблю, очень люблю …
Что мне делать? Я смущаюсь, я не знаю, что мне надо сказать, и я молчу. Я не могу грубо оттолкнуть ее холодными словами. Она такая поэтичная, юная, прелестная. Всегда помню. Как увидел ее первый раз, когда она стояла на террасе около колонны и задумчиво смотрела вдаль. Она что-то ждала, о чем-то мечтала. Ждала от жизни счастья, ждала, что бы мечты сбылись. Милая Леля! Мечты остаются мечтами, они никогда не сбываются…. Никогда!

И я молчу. Что я могу ответить ей? Ее любовь пугает меня. Какая я ей пара? Она богатая родовитая девушка, а я безвестный, начинающий художник. Она может позволять себе всякие причуды. У нее горячий южный характер – ее бабка с отцовской стороны была грузинская княжна, красавица, гордая и властная. Ее портрет висит в диванной комнате, и я не раз подолгу смотрел на него. Леля очень похожа на эту грузинскую княжну.
— Нарисуйте мою Яшму, — говорит Леля.
Я покорно беру бумагу и уголь. Леля смотрит на мою работу и на меня; легкая полуулыбка скользит по ее губам.
— Вам нравится?
Она чуть – чуть кивает головой.
— Подпишитесь и напишите что ни будь…. Ч то ни будь от души, от сердца .
« Елене Сергеевне на…» начинаю я подпись. Леля хватает мой карандаш.
— Нет, это не годится. Это скучно, банально. Напишите только « Леле» и все.
Она посмотрела на меня долгим чарующим взглядом.
Вечер. В доме тишина. Сижу в гостиной и рисую. Сергей Владимирович иу себя на верху. Настасья Ивановна тоже у себя. На кресле, рядом со мной, где всегда сидит Леля, спит, свернувшись калачиком, Яшма, а Леля ходит взад – вперед по неосвещенному залу. Мне ее не видно, только слышу шаги. В высокие окна светит луна. Через двойные стекла видны покрытые снегом крыши, белые сучья старых лип. Иногда Леля подходит к роялю, берет несколько аккордов и снова ходит, ходит…. Она о чем-то думает, что- то тревожит ее головку. Где -то вдалеке хлопнула дверь, послышались какие то голоса. Леля бегом помчалась в прихожую. Спящая Яшма вскочила и, скользя по паркету, понеслась за своим другом.
— Федор, Федор! – звенит Лелин голосок, — как хорошо, что ты пришел.
— Запряги, голубчик Федор, моего Копчика в маленькие саночки.
— Да куда же ехать барышня, теперича ночь на дворе.
— Ничего, ничего, запряги, пожалуйста! Можно, мама, я поеду сейчас кататься? – Настасья Ивановна что — то тихо говорит ей.
— Нет, нет, ничего можно, можно! Я не одна поеду. Со мной поедет художник. – Леля командует дома, и все ее желания исполняются.
Настасья Ивановна не имеет силы в чем либо отказать любимой дочке. Это так. Но ведь она и мной распоряжается как своей собственностью. И у меня нет силы чем либо отказать ей. Леля влетает в гостиную. Глаза ее блестят , она улыбается, движения ее быстры. Она очень красива.
— Мы сейчас поедем кататься. Вы умеете править? Бросайте ваши карандаши. Одевайтесь!
И она умчалась. Покорно иду в прихожую. Одеваюсь.
Морозная, лунная ночь. Мы сидим в маленьких саночках. Я держу вожжи. Искоса поглядываю на Лелю и тревожно и радостно чувствую ее близость. Леля сидит какая то особенная, возбужденная. Все в ней кипит. Я это чувствую и поглядываю на нее, ожидая взрыва. Так и вышло. Леля вдруг бросилась мне на грудь, и наши губы слились в долгом опьяняющем поцелуе.
Утром после бессонной ночи я быстро уложил свои вещи и, сославшись на неотложные дела, уехал из Свиридова.
Лелю я больше не видел.
Прощай белый дом с колоннами, где на меня взглянула, где мне улыбнулась любовь!

Урусово Бороздинский

Четверг, 12 октября 2006 08:43 Written by

Сохраним на память потомкам нашим.

В перечне памятников архитектуры Веневского района, опубликованном в газете «Красное знамя» 8.05.93 г., названа бывшая усадьба маркизов Кампанари в селе Урусово. И это хорошо! По значительности своей здесь, пожалуй, самый ценный архитектурный комплекс, состоящий, правда, уже из полуразрушившегося двухэтажного кирпичного дворца классического стиля, конюшни и расположенной невдалеке церкви во имя Архангела Михаила со свалившейся маковкой бывшей шатровой колокольни, построенной лишь в конце прошлого — начале текущего столетия.
Однако именовать усадьбу усадьбой маркизов Кампанари никак нельзя, ибо они к созданию ее не имели никакого отношения. Истинными создателями и долговременными владельцами ее были известные русские князья Белосельские – Белозерские. А вообще-то история села Урусова уходит в глубокую древность.

 


Первые письменные сведения об этом поселении имеются в писцовой книге Окологороднего стана Веневского уезда, составленной по поручению Ивана Грозного князем И.В. Масальским и писцом Г.Б. Ярповым еще в 1571 году, когда Веневская вотчина отбиралась у родственника царя князя И.Ф. Мстиславского и передавалась частично во владение царского двора, а большей частью мелким помещикам, служилым дворянам и детям боярским – «туляком и коширяном». именно в ту пору за пятью помещиками по указу царя в деревне Брежневой закреплялось 17 крестьянских семей и 2 пустых двора, в которые они тоже имели право подобрать на определенных условиях людей. А вместе с тем за ними закреплялись и прилегающие к деревне угодья.
Наряду с деревней Брежневой, как первоначально называлось нынешнее село Урусово, три помещика Костяевых, Ф.И. Санин и Г.И. Барибин получили тогда же поместья в соседних, видимо, деревнях Русановой и Ягодной, в первой из которых было 15 жилых и 2 пустых крестьянских двора, а во второй 20 жилых дворов. Но потом эти деревни неоднократно подвергались налетам крымцев, других степных кочевников, полностью разорялись, выжигались и вновь возрождались.

 


В начале же XVI столетия на месте д. Брежневой осталась пустошь Брежнева. А в 1627 году, как свидетельствовали сохранившиеся на железных досках записи в виде летописей, эта пустошь перешла во владение тулянина Епансина. Первыми поселенцами на ней, по свидетельству тех же записей, были семейство Бизюковых, потомки которых сохраняются здесь и в наше время.
По соседству с пустошью Брежневой в начале XVI столетия существовало село Михайловское, превратившееся затем пустошь казачью, перешедшую во владение князя Ф.С. Урусова.
Это был один из видных царедворцев при Алексее Михайловиче Романове и его сыне Федоре Алексеевиче. С кончиной последнего он сидел 16 мая 1682 года у его гроба, а 25 мая был сделан управителем Пушкарского приказа. В 1693 году в его владении оказалась и пустошь Брежнева. Однако в начале XVIII столетия его веневские владения, превратившиеся в село Урусово, перешли к Еропкиным, потом к Белосельским.

 


Мы не знаем кем, возможно, вице-адмиралом и управляющим адмиралтейств – коллегией, князем М.А. Белосельским, здесь в 1704 году был построен деревянный храм во имя Архангела Михаила, а поэтому село по-прежнему стало называться Михайловским. В конце же XVIII столетия, когда на углу Тверской и Козицкого переулка в Москве строился по проекту М.Ф. Казакова знаменитый дворец Козицких, прославившийся затем музыкально-литературным салоном З.А. Волконской, появился такой же дворец и в Урусове.
История не оставила особых заслуг вице-адмирала М.А. Белосельского, но известно, что он внес немалый вклад в создание Российского морского флота. Сыновья же его, Андрей и Александр, стали царедворцами, потом российскими посланниками за границей.
По ревизской сказке Третьей всероссийской подушной переписи в 1763 году за камер-юнкером двора Екатерины II А.М. Белосельским в селе Михайловском, Брежнево тож, числилось 322 души крестьянских мужского и 264 души женского пола. К Четвертой ревизии, проходившей в 1782 году, он перевел 53 мужские и 48 женских душ из с. Михайловское на новое местожительство, которое было названо деревней Княжевой.
По ревизии 1795 года за ним, уже за действительным камергером А.М. Белосельским, биография которого довольно подробно изложена в «Энциклопедическом словаре» Брокгауза и Ефрона, в селе Михайловском, Брежневе тож, значится 290 мужских и 434 женских душ. Однако в 1809 году его не стало.
А.М. Белосельский, получивший затем, как последний в роду, к своей фамилии приставку Белозерский после кончины жены при рождении дочери Натальи женился на А.Г. Козицкой, от которой имел сына Эспера, дочерей Екатерину и Елизавету.

 


Однако, владения его перешли к дочерям от первой жены. Средняя из них – Зинаида Александровна стала в Веневской уезде владелицей имений не только в с. Михайловском, д. Княжевой, но и в таких поселениях, как Белколодезь, Великое Поле, Настасьино. Кроме того, семнадцатилетняя девушка наследовала после отца владения в селе Спасском и д. Прилепы Чернского уезда, в с.Никитском и д. прудах Богородицкого уезда, в сельце покровском Епифанского уезда, в сельце Богословском, Куркино тож, Ефремовского уезда, в сельце Барсуки Тульского уезда, а также в Орловской и Рязанской губерниях. Однако, владения скорее всего эти были небольшими и поэтому мало упоминаются в материалах З.А. Волконской.
В 1810 году Зинаида Александровна вышла замуж за Н.Г. Волконского, а в 1811 году у них родился сын Александр. Однако из Веневских владений к тому времени за ней остались с. Михайловское из 409 мужских душ и д. Княжевая из 97 душ.
В 1816 году, по Седьмой ревизии, за ней в с.Михайловском было 13 семей дворовых из 15 мужских и 12 женских душ, да 120 крестьянских дворов, насчитывавших 401 мужскую и 432 женские души, а в д. Княжевой 132 мужские и 100 женских душ в 27 дворах. И это была последняя при ней ревизия, так как в 1829 году она уехала в Италию.

 


Однако в селе Михайловском – Брежневе, Урусово тож, к следующей, Восьмой ревизии 1834 года, оставалось 7 семей дворовых и 126 крестьянских дворов, в которых насчитывалось 448 мужских и 502 женские души крепостных. В деревне же Княжевой соответственно: 114 и 108 душ.
В отсутствии Волконских их Урусовским имением управлял родственник Василий Ильин. Сын же З.А. Волконской, Александр Никитич, служил в это время при генерале И.Ф. Паскевиче в Варшаве, где женился на баронессе Луизе Лилиен (_____ — 1871). Здесь у них родилась дочь, но в возрасте шести лет умерла. И тогда молодая чета Волконских обратилась за высочайшим разрешением на удочерение только что родившейся в 1855 году дочери Ильиных, которые были родственны им по Еропкиным.
Проживая в Италии, З.А. Волконская дважды побывала в России, в том числе и в своем Веневском имении. Но эти посещения свелись к тому, что в 1838 году она продала капитан-лейтенанту Павлу Дмитриевичу Емельянову деревню Княжевую, в которой насчитывалось 108 мужских и 107 женских душ крепостных в 22 дворах крестьян и 12 семей дворовых, а село Михайловское было отдано во владение сыну.
Удочеренной в 1855 году Н.В. Ильиной «было тогда несколько месяцев, — писал о ней отец, бывший когда-то генералом и предводителем тульского дворянства, Василий Ильин. – Князь любил ее, как собственную дочь, и она была ему единственным утешением в жизни…»
Любил А.Н. Волконский и село Урусово, которое при нем получило официально это название. Именно здесь, по словам В.Ильина, Александр Никитич проводил самые лучшие для него летние месяцы. Именно при нем в Десятую подушную перепись 1858 года здесь впервые в жизни крестьяне были названы не только по имени и отчеству, но и под своими настоящими фамилиями. А их в селе Урусово было тогда 405 мужских и 136 женских душ в 79 крестьянских дворах.

 


После смерти отца в 1844 году и психического расстройства матери А.Н. Волконский несколько раз уезжал в Италию и возвращался в Россию. Благодаря его заботам еще в 1834 году в Урусове на средства прихожан был обновлен и крестообразно расширен старый деревянный храм и сделаны новые иконостасы. В 1848 году, в центре села, близ кладбища, была построена в память прекращения холерной эпидемии кирпичная часовня.
В 1861 году А.Н. Волконский освободил в с.Урусове 375 душ мужского пола от крепостной зависимости с земельным наделом в 1125 десятин, т.е. три десятины на душу. Но после того как в 1862 году умерла его мать, он уехал в Рим и издал за границей ряд ее сочинений.
Однако заграничная жизнь для князя оказалась безрадостной. Неурядицы семейной жизни матери с отцом, потом и его с женой довольно рано подорвали здоровье А.Н. Волконского, а в итоге он вскоре после переселения в Италию заболел и долго страдал в своем одиночестве. Лишь приемная дочь Надежда Васильевна Ильина-Волконская в какой-то мере скрашивала его существование.
«Надя находилась при нем безотлучно во время болезни, до самой кончины не отходила от него, — пишет ее родной отец В.Ильин. – Он оставил ей по духовному завещанию все имения… и все наличные деньги». Вот с этого-то времени, т.е. с 1878 года, Н.В. Ильина-Волконская и стала владелицей села Урусова.
Потом же, проживая в Италии, надежда Васильевна вышла замуж за итальянского маркиза Кампанари, который оказался очень разгульным и ненадежным человеком. Проматывая богатства, вывезенные Волконскими из России в Италию, Владимир Кампанари не оставлял в покое и управляющих Урусовским имением, требуя от них все большей присылки денег и других ценностей. Однако в 1897 году маркизой Н.В. Кампанари по «Алфавитному указателю дворян тульской губернии» в селе Урусове оставалось 1016 десятин земельных угодий.

 


Несмотря на нескладную и неудавшуюся в Италии жизнь, которая довольно подробно рассказана и.Н. Бочаровым и Ю.П. Глушаковой в книге «Итальянская пушкиниана», у надежды Васильевны и Владимира Кампанари было четверо детей: Александр, женившийся потом на двоюродной сестре Анне Дмитриевне Ильиной; Владимир – на двоюродной сестре Нине Дмитриевне Ильиной, Екатерина и Зинаида, вышедшие за итальянцев. Но никто из них близкого отношения к Урусову уже не имел.
После революции 1917 года владения Н.В. Кампанари в селе Урусове были конфискованы. В ее двухэтажном доме первоначально размещалось волостное управление, а потом с помощью конфискованных в других имениях произведений искусств здесь был создан художественный музей. Однако в 1919 году он был по поручению Центроархива обследован представителями архивного управления во главе с С.М. Органовичем, заведовавшим в 1970-1980 г.г. юридической кафедрой Львовского университета, и все лучшие произведения были отправлены в Москву, некоторые в Тулу.
В конце концов музей был закрыт, двухэтажный кирпичный дворец Белосельских – Белозерских полуразрушился и превратился в руины.
Судя по тому, что этот дворец очень похож по своей архитектуре на известный дом Козицких – Волконских на тверской в Москве, где находился салон З.А. Волконской, надо полагать, что создавался он, если не по проекту М.Ф. Казакова как в Москве, то кем-то из его талантливых учеников. А поэтому очень важно, чтобы он не только сохранился в своем нынешнем полуразрушенном виде, но и воссоздался благодаря появившимся спонсорам в первозданной своей красоте.
М. Бороздинский. «Красное знамя» от 22.03.1994г.

Дьяконово, Ильин Каширский Помещик

Понедельник, 15 января 2007 08:38 Written by

Каширский Помещик. Из истории села Дьяконово

Среди прочих статей альманаха «Тульская старина», издаваемого в конце ХIХ -начале XX века Историко-археологическим товариществом под редакцией Н.И. Троицкого, есть интересные заметки о нашем крае. Среди них статья П.Ф. Кратирова о письмах поверенного в делах целовальника (присягнувшего на верность хозяину целованием креста) Ивана Васильева своему барину Николаю Ивановичу Писареву-Иванчину, помещику села Дьяконово в 70-х годах XVIII века.
Из этих деловых докладных записок и рапортов мы узнаем о многих неизвестных нам чертах быта и особенностях барской жизни и жизни крестьян в то далекое время.

 


Переписка относится к 1771 году, когда в Москве и Подмосковье бушевала страшная моровая язва, пик которой пришелся на сентябрь, когда в Москве умирало от 700 до 800 человек ежедневно. Описываются в записках как меры предосторожности в столице, так и в поместье, включая все местные средства борьбы с заразой.
В ряде записок поминается и староста села Алексей Грачев, также докладывавший хозяину о делах в поместье. В письмах обсуждался рекрутский набор — помещик старался нанести как можно меньший урон своим владениям. В итоге отобрали вдовца, молодого болезненного холостяка из многодетной семьи, и двух женатых, тоже из многочисленных семей, один из которых ленивец, другой — дерзкого поведения. Из писем становится известен земельный надел помещика. Пахотной земли у него было свыше 200 десятин. Иван Васильев дает подробный отчет об урожае с каждого поля и заготовке сена, о закупке отдельных видов продуктов к барскому столу и продаже излишков, сетует на высокие цены закупок из-за введенного карантина и на низкие цены скупщиков сена, зерна, орехов. Он также дает барину советы, что дешевле ему самому закупить в Москве. Судя по письмам, Писарев-Иванчин был в курсе всех цен в округе, причем старался быть очень экономным, завышая цены продажи и ища самых дешевых закупок.

 


Судя по тону писем, барин был хоть и прижимистый, но не злобный и старался относиться к своим крестьянам по тем временам довольно милостиво, даже раздавал слугам и неимущим шубы, кафтаны, деньги по 20 копеек на рукавицы, и нисколько не издевался над крепостными, как некоторые другие помещики-самодуры.
Мы узнаем, что в поместье, кроме села Дьяконово, входили деревни Мойгоры, Никольское и Петрищево. В усадьбе его, в селе, был деревянный крытый тесом дом, каменный и несколько деревянных сараев и надворных построек под лубком и дранью, большой сад с прудом, разделявшийся на вишневое, грушевое, сливовое, малиновое, еловое и прочие отделения. Особой гордостью барина была отремонтированная оранжерея.
Все, что росло два с четвертью века назад в Дьяконово: персики, виноград, яблоки, сливы, груши, лимоны, померанцы, ананасы, кофейные деревья и разные цветы, семена которых, как и растения в горшочках, барин возил из Москвы, немало удивления вызывало у гостей каширского воеводы (Дьяконово Тогда входило еще в Каширский уезд). Подарок на Троицын день — «пять огурцов и три пучка цветов разных сортов» из оранжереи помещика, присланных в Каширу с нарочным. Летом помещик обыкновенно жил в деревне, куда вез из Москвы скребницы и щетки для конюшен, заступы, скипидар, муку из круп, лимоны, уксус, голландский сыр, сальные свечи, цветы для оранжереи.

 


Зимой обоз из двадцати с лишним лошадей снаряжался в обратный путь, везя в Москву сено, кожи, масло, сметану, ржаную муку, гречневую крупу, конопляное масло, чечевицу, чеснок, поросят, уток, кур, ветчину. Но все равно разом все запасы увезти не удавалось, да и некоторые были скоропортящиеся. Поэтому зимой провизия эта неоднократно обновлялась.
Надо сказать, что Писаревы-Иванчины, как и весь многочисленный род Писаревых и Скорняковых-Писаревых, которые владели многими землями в Каширском, Веневском, Богородицком, Тульском, Епифанском и смежных с ними уездах, были отнюдь не бедными представителями дворянства. Скорее, наоборот. Они были ближе к его элитной части, имея очень хороший достаток.
И то, что Николай Иванович и Евдокия Васильевна Писаревы-Иванчины жили в городе на всем своем и столь экономно, говорит не об их бедности, а о невероятной дороговизне в Москве. Кстати, в письмах даются и основные цены на продукты, стройматериалы, прочие припасы. Например, тягловая рабочая лошадь стоила в тот год 10 рублей, пуд рыбы — до 1 рубля 30 копеек, белуга в полтора пуда -1 руб. 50 коп., осетрина тех же размеров — 2 руб. 60 коп. Дороже всего были стройматериалы: кровельный лубок — 5 рублей, пятиметровые тесины — 6 руб. 80 коп. с сотни. А вот два скирда сена стоили 38 рублей.
Вот столько много интересного и неизвестного можно узнать из старых публикаций за 1899 год. Полный же комплект этого альманаха находится в библиотеке Государственного архива.

В.Ильин, председатель районного клуба краеведов.
«Красное Знамя» 18.12.2002.

Popular News

Некоторые сведения из истории села Тулубьево Веневский районный клуб краеведов…
СКАЧАТЬ I Все на земле начинается с первого звука ,…
Веневский районный клуб краеведов: Некоторые сведенияиз истории села Глебково. Времявозникновения…
Краткая справка о городе Веневе Веневская земля — один из…

Оленьково, Галашева

Суббота, 16 июня 2007 08:34 Written by

Храм воскресения Словущего

Наше время – время подвига одних и, увы, постыдного малодушия, безразличия многих.
Я, по милости Божьей, побывала в святой Тульской земле. Павел Марушко пригласил меня и Марину Добровольскую (мы познакомились в Православном Свято-Тихоновском Богословском институте) в эти благодатные места, на свою родину. Увиденное потрясло меня, и я радуюсь, и скорблю. О! Наше время – время подвига одних и, увы, постыдного малодушия, безразличия многих.

 


Венёвский район Тульской области, село Оленьково, где идет восстановление величественного каменного храма Воскресения Словущего. Село Оленьково отстоит от Первопрестольной в 2 часах езды Мы отъезжаем из Москвы. В природе разлита нежность и хрупкость, и величие. И то радостно-глубокое чувство необыкновенной любви к Творцу, Господу с новой силой охватывает меня. Та необъятная ширь, мощь природы вдруг позабытым щемящим чувством окрыляют меня. Необыкновенной тишиной полнится душа.
Проезжаем Свято-Троицкий Белопесоцкий женский монастырь. Он чуть виднеется, построенный в лесу. По преданию, преподобный Сергий Радонежский был в этих краях и благословил здесь основные обители. Уныния грех отгоняется совершенно. Вспоминаются исторические слова, сказанные Сергием Радонежским Дмитрию Донскому. Осенил он Дмитрия крестом, Христовым знамением: «Пойди, господин, на поганых половцев. Призывай Бога, и Господь Бог будет тебе помощником и заступником». И добавил ему тихо: «Победишь, господин, супостатов своих, как и подобает тебе, государь наш». Так верится в победу над силами зла и сейчас, теперь… Тихие, но твердые слова преподобного «Победишь…» радостью отзываются. И сейчас не менее трудное время, как в ту эпоху, и сейчас так важны эти главные слова нам, потомкам тех святых русских людей, жизни свои положивших за Святую Русь, за ее независимость и свободу. Сам районный центр Венёв строился (первые упоминания о нем относятся к 1371 году) как крепость, обороняющая южные границы Руси от набегов татар. Здесь жили, защищали Русь отважные люди, герои, которые выходили в поле сеять не только с сохой и плугом, но и с саблей и пищалью, готовые в любую минуту дать отпор врагу.

 


И вот мы в селе Оленьково, где с 1993 г. с благословения схиархимандрита Христофора началось возрождение храма Воскресения Словущего (назван в честь обновления Храма Воскресения Христова в Иерусалиме), день празднования 13(26) сентября. Село Оленьково все утопает в садах — яблоневых, грушевых, вишневых. На полях колосится пшеница, далее посеяна рожь. И вдруг леса расступаются, и перед нами неожиданно вырастает каменный чудо-храм Воскресения Словущего. Нас встречает батюшка, отец Дмитрий Нестеров, в рабочей одежде. С утра и до вечера он работает на восстановлении храма. Работы идут медленно, кропотливо, так как катастрофически не хватает средств. Храм освятили в 1995 г. и к нынешнему году сумели отреставрировать алтарь и переднюю храма. В трапезной храма только начались восстановительные работы: реставрируют старинные фрески, написанные итальянским мастером. В этой торжественной и праздничной распахнутости храма ясно слышится: «Христос Воскресе! – Воистину Воскресе!». «Смерть, где твое жало? Ад! Где твоя победа?» (Откр. XX,13). «Работы много. Вон там видите глубокую яму, – указывает отец Дмитрий на огромные ямы в трапезной храма, – остались от огромных морозильников, в которых хранилось мясо. С 1922 года здесь был клуб, на месте алтаря был экран. В последние время здесь находился склад… Да… Как только поймет русский человек, что его истинная жизнь, спасение – в Боге, начнет помогать храму, жизнь окружающая и наладится. Все сегодняшнее нестроение, развал – от этого. Не видит человек смысла жизни, потерял…»

 


Нас с Мариной радушно встретили родители Павла – Ирина Павловна и Георгий Григорьевич. Их аккуратный, уютный дом, их щедрая заботливость, яркий цветник приятно удивили нас. Ирина Павловна – настоящая русская красавица. Они держат мелкую птицу, есть свой сад, огород… В комнате на стене – портрет деда Павла – Павла Митрофановича. В годы войны он был сапером, погиб в 1943 году в Белоруссии. Павла назвали в честь деда. Мой дед Иван тоже воевал, погиб в 1941 году. Дед Марины, Вадим Евграфович, погиб в 1941 г. под Ленинградом. Венёвский район дал Родине 25 Героев Советского Союза. У нас, русских, много общего. Россия призвана быть великой державой или никакой.
Наступал вечер. Отец Дмитрий, во все время разговора чуть ироничный, сдержанный, неожиданно взволнованно, с грустью стал говорить о самом наболевшем, о народе, потерявшем веру: «Какое-то тут злостное место, народ пьет и пьет, смертность большая, особенно в посты. Колхоз развалился, народ смысл жизни потерял. Все водка, водка…». Павел поддержал: «Да, да, я и статистику даже вел. Великим, рождественским постом… Жуть. Мне аж потом самому страшно стало». Возродить храм – возродилось бы село. Жаль, что многие уезжают из родного Оленькова.
В Тульском архиве нам предоставили документы, из которых мы узнали историю храма.
На месте каменного храма стояла деревянная церковь Николая Чудотворца (первое упоминание о ней относится к XVI веку). Затем на ее месте была построен каменный храм. В 1825 г. по инициативе и на средства помещика, статского советника Сергея Федоровича Соковнина храм был расширен, построена колокольня. В храме три престола: главный – во имя Воскресения Христа Спасителя; второй – во имя Святителя и Чудотворца Николая; третий – во имя святого Великомученника Прокопия. В этом году 21 июля (8 июля) на Казанскую икону Божьей Матери исполняется 1700 лет со дня прославления Великомученника Прокопия. Большой престольный праздник. Средства храма оценивались капиталом в 3478 руб. (из книги «Приходы и церкви Тульской епархии». Изд.Тула, 1895 г.).

 


В 1896 году открыта церковно-приходская школа, в которой с 1916 года обучались 23 мальчика и 21 девочка. В приходе находились 2 земские школы: в селе Оленьково открыта в 1875 году и в деревне Чусово – в 1894 г. Церковным старостой с 1895 года состоял генерал-майор Евгений Михайлович Казакевич (у него жена Юлия Петровна и дети Сергей и Мария). К сожалению, нам неизвестно, что случилось с ними в трагические годы нашей истории… С 1922 года в храме был клуб, затем винный завод, склад…
полный материал читайте в номере или звоните в редакцию по тел. (095) 953-3972
Реквизиты храма: Российская Федерация, 301301, Тульская область, Венёвский район, с. Оленьково. Православная религиозная организация прихода Воскресенского храма с. Оленьково,
ИНН 7123007496,
Р/С 40703810666210114176,
К/С 3010810300000000608,
БИК 047003608, Тульское ОСБ 8604, г. Тула. Тел. 8-910-940-68-78,
о. Дмитрий Нестеров.
Тел. 8-902-151-82-27,
Павел Марушко.
Валентина ГАЛАШЕВА

Венев, Ильин

Воскресенье, 19 августа 2007 08:24 Written by

Краткая справка о городе Веневе

Веневская земля — один из центров древнего обитания человека. Берега полноводных Оки, Осетра и их многочисленных притоков издревле привлекали людей, поэтому следы первобытных стоянок и орудий труда доисторического времени можно найти во многих местах района. В разное время были найдены древние топоры и осколки посуды в карьерах у селений Борозденки, Исаково, Андреевка, Васильевское, Венев-Монастырь. Жили здесь и сарматские, и финно-угорские племена, балты, а в VIII-IX в.в. нашей эры обосновались вятичи, боровшиеся и с киевскими, и с черниговскими, и с владимирскими князьями. На их территории был убит проповедовавший в этих местах киевский монах Кукша. От далеких времен у д. Кухтинка сохранились следы городища IV века. Веневская земля была одним из крупных оборонительных центров на северных рубежах молодого Рязанского княжества. Еще в середине XIX века наш первый краевед Д.Г.Гедеонов собрал много сведений и преданий о цепи городов и монастырей по Осетру, существовавших в домонгольское время и впоследствии разрушенных, а название деревни Причаль, на судоходном тогда Осетре, намекает на существование поблизости древнего сухопутного города, которому была необходима крупная торговая пристань на реке. Им вполне мог быть древний рязанский город Белгород (ныне д. Белгородье), разрушенный до основания сначала в 1208 году великим князем владимирским Всеволодом Георгиевичем (Большое гнездо), а в 1237 г. ордами Батыя. О крупных битвах и массовых захоронениях в тех местах свидетельствовали многочисленные, распаханные теперь, курганы, и необычайно плотные захоронения в селах по Осетру. Например, на Щучьинском кладбище в любой могиле в начале XX века находили до 11 черепов, чему население округи никак не могло соответствовать. Одним из опорных центров Рязани был и древний Венев, стоявший тогда на берегу Осетра (рядом с пересечением его трассой «Дон»). Около 30 лет назад древнее городище без остатка было уничтожено Гурьевским карьером. Город имел три церкви — две приходские и одну кладбищенскую, пригороды Выглядовку, Стреляевку. Возможно, одним из пригородов была деревня Гурьево. По обилию остатков укреплений можно судить, что недалеко отсюда были ворота Засеки. В XVI веке Венев, перенесенный на новое место боярином Иваном Васильевичем Шереметьевым-Большим, стал одной из крепостей, возводимой вдоль Большой Засечной черты. Об этом боярине надо сказать особо. Член правительства Ивана Грозного — Избранной Рады, он занимал должность главного воеводы большого полка, (что соответствовало современному чину министра обороны) Московского государства. Он был одним из лучших полководцев, но в одном сражении был тяжело ранен. Битву эту москвичи проиграли, и царь подверг своего верного слугу опале, хотел даже казнить. Крупнейшие бояре вступились за него, внесли залог в 10 т.р. (по тем временам гигантские деньги), но вскоре он опять попал в немилость, и был пострижен в монастырь под именем монаха Ионы. Венев достался другому члену Рады боярину Ивану Федоровичу Мстиславскому, строителю Епифани. Он укрепил и украсил город, но после прорыва татар в Москву, опала постигла и его. И, хотя в итоге он тоже был выкуплен и прощен, и оказался единственным членом Рады, пережившим царя, свои владения он вынужден был сдать в царскую казну, а Иван Грозный раздал их первым помещикам — своим служилым дворянам. От них ведет род стольник Истома Пашков, веневский сотник, один из активных героев Смутного времени начала XVII века. И хотя первый город из дерева просуществовал не более 20-ти лет и был дотла сожжен татарами, он к 1585 г. возродился и стал одним из пограничных рубежей новой России, одним из центров слияния культур восточных и западных славян. К сожалению, всеистребляющие пожары не сохранили материальных памятников того времени, но в старинных описях и дозорных книгах сохранились сведения о книгах, напечатанных для православных служб в Львовской типографии митрополита Петра Могилы, об объемных иконах, рельефах и резных статуях святых в веневских церквях, которые были приняты в литовских землях — западных соседях Москвы. А на клиросах Богоявленской и Предтеченской церквей Венева были даже изображения литовских прорицательниц Сивилл с изречениями о грядущем Христе. Это было связано с большим числом выходцев из Литвы, перешедших на службу московским князьям и царям. Их обычно селили на окраинах страны.
К этому же периоду относятся предметы быта, найденные при раскопках летописного города Корнике на Шате около д. Городище, остатки оборонительных сооружений засечной черты у Звойских Выселок, курганный могильник у д. Бельково, Махринского городища и др. С XIV в. непрерывно шла выработка известняка в каменоломнях у д. Бяково, где сохранились их остатки.

 


Уникален Венев-Никольский монастырь, старейший из монастырей на Тульской земле. Весьма возможно, что первоначально он возник по образцу Киево-Печерской лавры в карстовых пещерах на берегу Осетра. И хотя первое письменное упоминание о нем относится к началу XV в., монастырь существовал и до этого времени. По преданию в нем был Сергий Радонежский, пешком пришедший сюда из Серпухова. Летописных следов об этом нет, но в монастыре хранились два посоха святителя земли русской. Он обычно на дорогу вручал свой посох монаху Лавры, идущему игуменом во вновь открываемый или действующий монастырь. Один из них точно принадлежит монаху Петру, пришедшему сюда из Лебедяни с бывшим смоленским князем Юрием (Григорием по крещению), совершившим убийство друга и не покорившейся ему его жены. Здесь он раскаялся и был похоронен.
В 1570 г. сюда по ложному доносу был сослан Иваном IV новгородский архиепископ Пимен (Чорный), он был заточен в каменном мешке, в котором через год и умер. Его келья-камера сохранилась при перестройке храма в нижней Успенской церкви великолепного двухэтажного Николо- Успенского храма, построенного в 1696-1701 г.г. Он хорошо сохранился, избежал дальнейших перестроек и реконструкций и радует наш глаз прелестью древних архитектурных форм. Но все остальное — стены, 6 башен, два здания келий из камня, торговые лавки, выстроенные у стен монастыря для традиционной ежегодной Успенской ярмарки, монастырь потерял. При его ликвидации весь камень пошел на строительство нижней плотины оружейного завода в Туле, а остатки — на его расширение в начале XIX в.

 


Были отобраны и обширнейшие угодья монастыря, селения Анишино, Волынцево, Бортники — ныне Богоявленка, Бурдуково, Хавки, Медведки, Сливки и другие села и деревни, а также тысячи крепостных крестьян. В конце XVIII в. храм был передан приходу с. Богоявленского. В XX в. с 30-х до 50-х г.г. он был закрыт, а в начале 50-х г.г. вновь открыт. Несколько последних лет здесь был женский монастырь, теперь здание передается для мужского монастыря.
Замечательным памятником церковной архитектуры позднего средневековья является старейшая из каменных храмов округи Богоявленская церковь бывшего городского Богоявленского монастыря, основанного на месте погребения горожан, погибших при осаде Венева татарами в 1633 году. Эта ярусная церковь с шатром колокольни, приспособленной для ведения боя, выстроена очень умелыми мастерами и своей красотой свыше трех веков радует глаза веневцев. Рядом с ней сохранился остов Казанской церкви, возведенной по обету купцами Андреяном Бородиным и Емельяном Боровковым; по закрытии монастыря обе церкви были приписаны к Никольскому приходу, а Казанская церковь около века до 1872 г. служила полковой церковью для размещенного в городе Екатеринбургского полка. В 30-х годах XX в. службы в ней были возобновлены, а в 1939 г. здесь была установлена пилорама. Ныне в Богоявленской церкви приход возобновлен и снова идут службы.

 


Отличным образцом так называемого провинциального или «деревенского барокко» является Иоанно- Предтеченский храм с разнообразием архитектурных форм и богатством лепного декора. Она строилась и достраивалась с 1773 по 1872 г. и до 1917 г. была бесприходной кладбищенской церковью. В Советское время она оставалась единственной действующей церковью города и сейчас является соборным храмом веневского благочиннического округа.
На берегу Веневки, на месте старого городского кремля, стоит здание Воскресенского собора, ведущего свое начало от первой городской часовни XVI века во имя Параскевы Пятницы. Существующее здание выстроено в 1803-1825 г.г., в 30-е годы XX века было закрыто и использовалось под различные склады. В дни немецкой оккупации в не отапливаемом здании содержались пленные раненые красноармейцы. С 1991 года приход был восстановлен, в храме проведены большие ремонтные работы: восстановлены купол, ограда, капитально отремонтированы два придела храма.
Из трех церквей XVIII в. — Введенской, Спасо-Преображенской и Никольской — до наших дней сохранилась только старая Николаевская церковь, выстроенная в 1730-х годах купцами Гладушевыми. С 1862 г. она получила название Покровской, поскольку рядом в 1860 г. было завершено шестидесятилетнее строительство новой Николаевской церкви — самой высокой и красивой церкви в епархии. Более чем 50-метровое здание храма, 75- метровая колокольня стали главным украшением города и его ориентиром в радиусе до 20 верст. Построено оно было на средства бывшего коломенского крестьянина Матвея Ярцева, ставшего московским купцом — миллионером, других его земляков — москвичей и пожертвований всех горожан.

 


В 1834 г. колокольня пострадала от всеобщего городского пожара и была достроена через полтора десятка лет после начала служб в храме. После 1945 г. храм был разобран, а колокольня сохранилась лишь благодаря вмешательству авиаторов, для которых она и ныне служит прекрасным наземным ориентиром.
Замечательнейшим по красоте и техническому оснащению было здание Успено-Иверского женского монастыря в с. Борщевом, выстроенного в 1893-1913 г.г. Это первая церковь с паровым отоплением, что позволяло служить в обоих храмах — верхнем и нижнем — круглый год. Монастырь был закрыт в 1921 г., были снесены все пять куполов и деревянная колокольня, постепенно исчезли все стены и монастырские постройки. В этом году здание храма успешно реставрируется.
Сохранились здания храмов в Оленькове, Тюнеже, где снова открыты приходы, остатки церквей в Тулубьеве, Хавках, Аксиньине, Семьяни, Исакове и некоторых других селениях, а то и в чистом поле.
Из светских зданий необходимо отметить Каменные палаты на Красной площади Венева, где длительное время находились органы городского самоуправления, а в Советское время районная и детская библиотеки, а в 1972 г. здание было отдано под городской краеведческий музей; здания железнодорожных вокзалов в Веневе и Мордвесе, построенные на стыке XIX и XX веков, здание бывшей средней школы, выстроенное в 1880-х годах для духовного училища, отдела народного образования (1890-1892), уездного училища и прогиманазии (ныне типография), высшего начального земского училища (Дом детского и юношеского творчества), Городенского, Озеренского, Хрусловского начальных земских училищ, ряд старинных домов, из которых наибольший интерес представляет дом купца Михаила Ивановича Тулина, где в Советское время разместился Дом культуры.

 


Частично сохранились фрагменты помещичьих усадеб в с. Аксиньино — генералов Давыдовых, с. Хрусловке — Максимилиана Карловича фон Мекка, сына знаменитой меценатки Н.Ф. Мекк, купившей здесь землю и организовавшей строительство дворца и парка, с. Урусово — остатки «Дворца Кампанари»; это имение было выкуплено в 1-ой половине XVIII в. у князей Урусовых генерал-экипажмейстером князем Михаилом Андреевичем Белосельским, дедом знаменитой княгини Зинаиды Александровны Волконской (1792-1862), которая, в свою очередь, подарила полученное ею в наследство имение приемной дочери ее сына, в замужестве маркизе Кампанари. Сохранились фрагменты парковых ансамблей Нарышкиных в с. Козловке, Цениных в сельце Федоровском (Ценин сад).С городом и районом связано много славных имен. Отсюда вели свой род переехавшие в Воронеж дворяне Веневитиновы, чей потомок Дмитрий Владимирович Веневитинов (1805-1827), стал знаменитым русским поэтом. В с. Поветкино было имение первого петербургского генерал-полицмейстера генерал-аншефа графа Антона Мануиловича Дьвьера, чья жена Анна Даниловна Меншикова, сестра «полудержавного властелина» умерла здесь в ссылке и была тут похоронена в родовом склепе. Веневцем по происхождению был механик Яков Трофимович Батищев (умер после 1735 г.),завершавший с 1714 г. строительство Тульского оружейного завода и возглавивший производство ружейных и пушечных стволов. В с. Старое Глазово жил и похоронен знаменитый русский архитектор Василий Иванович Баженов (1737/8-1799), один из основоположников русского классицизма, вице-президент Академии художеств. В д. Белгородье родился крепостной графов Шереметьевых, знаменитый художник-баталист академик Алексей Данилович Кившенко (1851-1895), автор знаменитой картины «Военный совет в Филях», ставший профессором Академии, руководителем ее батальной мастерской.
В Веневском уезде жили многочисленные родственники Александра Сергеевича Пушкина — его тетя Елизавета Львовна Солнцова и ее дочь Екатерина Матвеевна /с. Коровино/, жена дяди Василия Львовича — Елизавета Ивановна Пушкина /с.Шишлово/, родственники по линии поэта и его жены Натальи Николаевны Загряжские, Солнцовы, Строгоновы, Змиевы. В сельце Малое Останкино в имении второй своей жены М.А. Павловой жил и умер старший сын поэта, герой русско-турецкой войны, генерал от кавалерии Александр Александрович Пушкин (1833-1914), земским начальником в Веневе работал их сын Николай Александрович, который в 1964 г. умер в эмиграции в Брюсселе.

 


С веневской землей связаны имена декабристов поручика Ивана Борисовича Аврамова (1802-1840) из с. Березова, члена Южного Общества Николая Васильевича Басаргина (1800-1861) из д. Ажевка; адъютанта начальника штаба 2-й Армии полковника Михаила Михайловича Нарышкина (1798-1863), помещика с. Марыгино; Александра Николаевича Вяземского — с. Студенец, Сасово; Владимира Николаевича Лихарева (1800-1840) из с. Глебкова и д. Никифоровка, погибшего на Кавказе в походе против горцев; поручика князя Евгения Петровича Оболенского (1796-1865), сына Тульского губернатора, помещика д. Курмышки.
В нашем уезде жили писатели-помещики Елизавета Петровна Янькова (с. Скородна), автор известных в XIX в. «Записок бабушки», Озеров (с. Свиридово), издатель журнала «Псовая и ружейная охота», статский советник, уездный предводитель дворянства Дмитрий Васильевич Похвиснев (с. Белоколодезь) (1796-после 1858 г.), более 17 лет посвятивший себя сельскому хозяйству, изучавший прогрессивные способы земледелия, он первым посадил рапс на веневской земле и получил масло, не нашедшее тогда применения в России. В типографии Московского университета в 1852 г. он выпустил интересную книгу о географических, климатических и экономических особенностях уезда с главой-автопамфлетом о своих неудачных опытах в земледелии. Сокращенный вариант книги был напечатан в «Тульских Губернских Ведомостях».
Значительную роль в раскрепощении крестьян сыграл помещик с. Большой Клин и Васильевского князь Владимир Александрович Черкасский (1824-1878), член Главного Комитета по крестьянской реформе. Именно его рукой был написан окончательный проект, который был издан с поправками царя. После этого он был мировым посредником в своей Васильевской округе, а затем городским московским головой и дипломатом, помогавшим освобожденной Болгарии создавать свои законы. Умер он при подписании мира с Турцией. Широко был известен в дворянских кругах и его брат князь Евгений Александрович (1820-1890), невообразимый выдумщик, спорщик и фантазер, герой многих анекдотов и автор безумных проектов в своем имении в д. Гурьево, проданном потом внуку генерала Беннигсена, начальника штаба русских войск в войне 1812 г. Кстати, внук этот был женат на одной из дочерей Н.Ф. фон Мекк, Александре Карловне. Несмотря на все чудачества, Евгений Черкасский был уважаемый в дворянской среде, неоднократно избирался уездным предводителем дворянства и вместе с братом немало способствовал постройке железнодорожной ветки до Венева.

 


Необходимо отметить и несколько духовных лиц, связанных с Веневом. Здесь, в Богоявленке и Карниках жили и служили прадед, дед и дядя московского митрополита Филарета (в миру Василия Михайловича Дроздова). В Веневе протоиереем Соборной церкви и ее строителем был с 1803 по 1838 г. его однокашник по семинарии Иван Иванович Пылаев (ум. в 1838), свыше 50 лет служивший в этом сане, один из славных представителей рода Зеленецких, служивших в с. Подосинках свыше 300 лет. В нашем уезде родился митрополит ярославский Агафангел, которого патриарх Тихон I (Белавин) назначил своим местблюстителем во время своего ареста большевиками. 4 августа в Мордовии был прославлен новый святой православной церкви знаменитый русский адмирал Федор Федорович Ушаков (1744-1819), с 1810 г. владелец имений в селениях Стрельцы, д. Высокой, д. Холтобино-Кикино. Недалеко от этих усадеб находилось родовое имение (сельцо Ольховец) его боевого соратника адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина (1763-1831), участника славных боевых походов под командованием Ушакова и командующего Балтийским флотом в 1825-31 г.г. Сейчас готовится причисление к лику святых внучатой племянницы Ушакова Елизаветы Алексеевны, родившейся 5 сентября 1819 г. в д. Каменка прихода с. Арсеньево. В монашестве она приняла имя Марии и стала игуменьей, строительницей собора в Дивеевской Саровской обители. К лику святых новомученников причислен родившийся на нашей земле сын священника с. Русалкино Михаила Прохоровича Архангельского Василий Михайлович (1874-1937), священник села Люблино Каширского уезда с 1902 по 1937 г. Он расстрелян в Бутовских лагерях под Москвой.В Веневе-Монастыре служил во 2-й половине XIX в. священник Афанасий Дмитриевич Реутов (ум. 1902). Еще при жизни все местные жители стали почитать его как святого. Он похоронен у северной стороны алтаря монастыря с дочерьми Верой и Анной Афанасьевными, известными в округе прорицательницами. В 1996 г. по его просьбе рядом с ним был похоронен служивший некоторое время в этом приходе схиархимандрит Христофор, способствовавший сопричислению к лику святых юродивого Иоанна Тульского и старицы Ефросиньи Колюпановской, а также блаженной Матроны. Некоторое время в Веневе служил известный тульский богослов протоиерей о. Ростислав Лозинский.
Особо надо сказать о нашем земляке, первом смотрителе духовного училища и первом краеведе уезда Данииле Герасимовиче Гедеонове. Сын священника с. Красное Епифанского уезда, рожденный в 1806 г. (хотя сам он во всех документах упорно указывал 1809-й) сумел сделать в жизни много невозможного для лиц его круга — добиться признания и известности, стать дворянином, а потом и помещиком, быть активным членом Императорского Археологического общества и участвовать в работе двух его съездов, опубликовать несколько интересных статей по истории края в солидных изданиях, сумел снять штрафную запись в своем послужном списке, что тогда было потруднее получения дворянства, а в 1854 г. стать отцом известного астронома и геодезиста Дмитрия Данииловича, который превзошел отца, открыв новый метод в геодезии, до сих пор с усовершенствованиями применяемый в космической технике. Умер он в 1908 г. на посту директора Ташкентской обсерватории. А время смерти отца неизвестно, т.к. он уехал в 1864 г. из Венева в другую губернию. Именно Д.Г. Гедеонов первым поведал о веневских древностях и попробовал дать им систематизацию.
Среди наставников училища надо отметить Владимира Егоровича Генерозова и Николая Ильича Нечаева, впоследствии соборного протоиерея, родоначальника династии интеллигентов города.
XX век оставил немалый след в культуре района. Среди них известные революционеры братья Бодровы, Милейковский, Соломенцев, Рогожин, Бизюков, Кубышин и многие другие. Широко известна была дочь помещика с. Щучье Н.П. Черносвитова (именно на его заводе в 1917 г. была провозглашена Советская власть в Веневе) Софья Николаевна Черносвитова-Луначарская-Смидович (1872-1934). Венев стал первым красным городом губернии, фотография празднования 1-й годовщины Октябрьского переворота в Веневе была напечатана в «Известиях» и была на столе В.И. Ленина. Переоценка ценностей привела к практически полной потере памятников старины. Но в это же время зарождались и новые культурные ценности, рождалось поколение деятелей нового времени. Среди них, Дважды Герой Советского Союза Маршал Советского Союза Василий Иванович Чуйков (с. Серебряные Пруды) (1900-1982); директор автозавода имени Сталина (бывший АМО) Иван Алексеевич Лихачев (1896-1856, Озеренская Слобода); первый «красный директор» 1-го шарикоподшипникового завода в г. Москве Андрей Михайлович Бодров (1895-…), племянник членов «Союза за освобождение рабочего класса» под руководством Ульянова-Ленина; лауреат Ленинской и Государственных премий СССР, Герой Социалистического Труда,, конструктор артиллерийских установок Федор Федорович Петров (1912-1978); ряд крупных ученых в области естественных наук, активно работающих и в наше время. Среди деятелей культуры и искусства известны имена солистки оперетты, заслуженной артистки РСФСР из с. Медведки Евдокии Яковлевны Лебедевой (род. в 1903), члена Союза художников СССР веневца Бориса Алексеевича Игнатова (род. 1929), писателя-правдиста Сергея Ганьшина (1878-1953).В 30-е годы, когда район вместе с губернией вошел в состав Московской области, культурная жизнь в Веневе поднялась на новую высоту. В городе была открыта первая музыкальная школа, которую возглавил специально присланный из Москвы молодой композитор Анатолий Александров, затем по возвращению в Москву он стал известным композитором, автором ряда симфонических произведений. На базе Медведской машино-тракторной станции был открыт в 1934 г. 1-й передвижной колхозно-совхозный театр шахт Мосбасса. После гастролей в наших краях в 1920 г. театра Вахтангова это было самое яркое театральное событие. Впоследствии театр перебрался в г. Ногинск и стал стационарным городским театром.
Забурлила жизнь и с прибытием в город технической интеллигенции. Среди них были молодые инженеры-путейцы, строившие вторую ветку железной дороги Москва-Донбасс (первая от Каширы до Венева была пущена в 1901 г. и продолжена до Узловой в 1916-м), и авиаотряд, который последовательно в 1934-35 г.г. возглавляли будущие Герои Советского Союза Михаил Михайлович Громов и Михаил Васильевич Водопьянов.
Но главным достижением стал бурный рост и расцвет самодеятельности.
В конфискованной у М.И. Тулина лавке был открыт Дом культуры. В 1919 г. здесь образовалась интересная театральная группа из нескольких заезжих профессиональных артистов и большого отряда местной интеллигенции. Возглавила труппу Зоя Николаевна Горская (Грошикова), в ней блистали артист А.А. Калитин и муж Горской, бывший приказчик Тулина Грошиков, были и другие замечательные актеры. Вскоре коллектив получил статус Народного театра, что позволило материально поощрять артистов. В последующие годы театральным коллективом РДК руководили Е.Н. Пигулевская, Н.С. Потоцкий, Н.А. Смирнов, И.И. Данилов, М.Б. Германский и создатели Мордвесского народного театра супруги А.Н. и М.И. Петрухины (трое последних удостоены званий заслуженных работников культуры Российской Федерации). С 1969 г. коллектив снова носит звание Народного театра (Мордвесский народный театр — с 1967 г.). Оба театра неоднократно становились лауреатами областных смотров и представляли область на зональных смотрах.
Среди оркестров прочную славу завоевали довоенный ансамбль народных инструментов под руководством Сергея Камаева, а после войны — Народный оркестр русских народных инструментов, которым 40 лет бессменно руководил учитель вечерней школы молодежи, заслуженный работник культуры России Борис Тихонович Кузнецов. Этот коллектив выступал на всех крупных сценических площадках области и Москвы, обслуживал делегатов съездов и пленумов, участников VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов, был лауреатом Всероссийских фестивалей. Среди исполнителей выделялась Лариса Случевская (впоследствии педагог Московского института культуры, концертмейстер балалаечной группы хора им. Пятницкого, солистка инструментальной группы Игоря Обликина), Татьяна Малютина (педагог Московского института культуры), Игорь Барышев (врач Кремлевской больницы), Валентина Яньшина (инженер-технолог химкомбината), Николай Елисеев и другие. В 1973 г. лауреатом Всесоюзного и Всероссийского смотров творчества стал оркестр баянистов РДК под руководством Е.В. Кирюхина, созданный на базе педагогов и учеников музыкальной школы и баянной группы народного оркестра. Коллектив участвовал в заключительном концерте фестиваля в Кремлевском Дворце съездов.
Широко был известен в области детский духовой оркестр РДК под руководством учителя средней школы В.Т. Петроченко.
Юными танцорами много лет успешно руководили М.Г. Потоцкая, Л.В. Кожаева, а последние 30 лет — Галина Васильевна Коршунова. Под ее руководством веневцы выступали на Центральном телевидении, на Выставке достижений народного хозяйства СССР, ездили на гастроли в Польшу, побывали во всех городах области.
Традиции хорового пения были издавна развиты в Веневе. До революции славился хор Николаевской церкви, который содержал ее староста купец Николай Васильевич Киреев. Сюда можно было попасть только по отбору, труд певцов оплачивался из кармана купца. Еще шире развилось пение в XX веке. Хор РДК в 50-е годы дважды становился участником заключительных концертов фестивалей сельской самодеятельности: в 1954 г. в Большом театре, в 1957 г. на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке. Руководил им И.А. Глухов, а консультировал — впоследствии народный артист России И.А. Михайловский. С 1979 г. на базе трех коллективов РДК был создан народный ансамбль русской песни и танца, который под руководством Л.И. Жейковой, В.А. Румянцева и Г.В. Коршуновой с успехом выступал на многих праздниках и фестивалях.
В отраслевых смотрах в области неоднократно побеждал хор и театральный коллектив учителей средней школы (последний существовал более 40 лет), хоры работников связи и общества слепых, коллективы Метростроевского, Грицовских профсоюзных клубов. Значительных успехов в клубной работе добивался Мордвесский сельский дом культуры — один из лучших СДК в России в 1974 г., Хавский сельский клуб под руководством заслуженного работника культуры России Г.С. Башмаковой.
Дважды победителем среди районных Домов культуры России становился Веневский РДК.
Много интересного в районе проводят работники централизованной библиотечной системы, берущей свое начало в далеком 1876 г., когда в городе была официально открыта городская земская библиотека, одна из старейших на Тульщине. Вначале ее фонд книг был невелик, в 1913 г. он составил 6933 книги. Сейчас же во всех ее филиалах (их насчитывается 31) имеется почти 280 тысяч книг. Веневцы до сих пор помнят старейших библиотекарей Ю.Н. Леонардову, А.Ф. Воробьеву, М.М. Стрешневу, А.С. Щагину. Длительное время в библиотеке работали В.В. Самохина, Р.Е. Ридченко, Н.С. Голубева, Т.Г. Чуликов, Т.К. Орлова, сейчас в библиотеку пришла новая группа молодых талантливых работников.
Если до революции в Веневе кино показывал только один частный предприниматель в тесном холодном сарае на 60 мест, то в начале 20-х годов в городе открылся кинотеатр, начались киносеансы на селе, а потом «важнейшее из искусств» стало доступно практически всем жителям района, кроме последнего десятилетия потрясений в России.
Еще до революции купцы и состоятельные горожане заложили на берегу Веневки городской сад с купальней, беседками, летним театром, читальней, раковиной для духовых оркестров, которые по очереди в свободное время развлекали публику. Эта традиция сохранилась и при Советской власти. До самой войны в парке попеременно играло 6 духовых оркестров. В 1967 г. под руководством заслуженного лесовода республики Д.Т. Стихарева горожанами был заложен новый парк, который в последнее десятилетие века стал центром всех массовых праздников в городе. Здесь работают аттракционы, колесо обозрения, отмечаются в летнее время все важные даты в жизни города.
С 1962 г. в Веневе возрождена музыкальная школа (ныне детская школа искусств), разместившаяся в бывшем здании земства. За время работы от нее отделился Грицовский филиал, 15 лет являющийся самостоятельной музыкальной школой, работает филиал при воинской части. Отчетные концерты школы давно стали культурным событием в жизни Венева, ученики школы стали лауреатами многих областных смотров, а на занятия музыкального лектория с участием Тульской филармонии ходят многие любители музыки города.
В 1978 г. после длительного ремонта распахнул свои двери для посетителей краеведческий музей, ставший центром поисковой деятельности и пропаганды истории в районе. Здесь же скапливаются материалы, подготовленные краеведами района.
Среди них особое место занимал Михаил Георгиевич Бороздинский. Он успел исследовать многие страницы истории района и отдельных его уголков, открыть неизвестные и забытые имена, тщательно исследовал связи А.С. Пушкина с нашим краем, взаимоотношения Чайковского и фон Мекк в период строительства усадьбы в Хрусловке, историю строительства железной дороги в Веневе, узнал и сообщил много нового о жизни декабристов и революционеров края. В работе он всегда избегал домыслов и обосновывал все выводы материалами из архивов, безупречными по подбору фактов. И хотя он стал соавтором буклета о Веневе, он так и не смог выпустить книгу по истории города в полном ее объеме, а после его переезда и смерти эти материалы целиком пропали для веневских исследователей. Очень много работ по истории Венева и района опубликовали краеведы В.Н. Любомудров, член Союза журналистов СССР В.С. Крючков, ряд интересных публикаций сделала в газете «Красное знамя» Т.Н. Рачковская. Новые исторические материалы раскрыли сотрудники музея Р.В. Клянин, Н.С. Пешехонов, С.П. Сунка. Кропотливую работу по литературным источникам ведет сотрудник библиотеки Т.Г. Чуликов, сотрудники библиотеки, журналист А.И. Гончаров.
Много лет краеведением активно занимаются учителя — заслуженный учитель школ РСФСР К.Г. Савельева (Борозденки, Мордвес), Н.И. Широкова (Венев). Сейчас эту работу продолжают О.В. Кочукова, О.Н. Евдокимова и клубы краеведов обоих городских школ, Студенецкой и других школ района.
С 20-х г. действует в городе стадион, построенный комсомольцами на месте бывшего монастырского сада. За последние годы с помощью шефов из комбината коммунальных предприятий он благоустроен теплыми раздевалками. В городе выросло несколько мастеров спорта, а Виктор Окороков стал мастером спорта международного класса по тяжелой атлетике.
С 1963 г. в райцентре, в здании бывшей начальной школы работает районный Дом пионеров (ныне Дом детского и юношеского творчества), организующий много интересных дел у себя, в комнатах школьника в городских микрорайонах и ряде сельских школ района.
Широко известно в районе творчество самодеятельного художника Николая Андреевича Лунева (1914-1998), певца родного города, по памяти воссоздающего многие из исчезнувших пейзажей города. Лучшие его работы экспонируются в нашем музее, как и картины В.И. Молодчикова, И.И. Данилова, скульптора А.И. Романова (д. Малая Уваровка, ныне Новомосковского района).
Много интересных работ есть у местных самодеятельных литераторов. Это стихотворения Т.Н. Рачковской, В.С. Крючкова, В. Барышниковой, К.Г. Савельевой, А.И. Гончарова, Т.Г. Чуликова, А.Д. Постригань и других, прозаиков И.В. Буренкова, А.С. Чернева и др. А веневец Е.Н. Туренке стал профессиональным поэтом и выпустил несколько сборников стихов на Урале.
С 6 марта 1918 г. ведет свою историю районная газета «Красное знамя», начавшаяся как «Веневский революционный вестник».
Много интересных деятелей есть и в истории образования района. До XIX в. оно велось исключительно частным порядком. При Александре I в городе открывается гимназия, которая в 1929 г. была уже 7-ми классной. В 30-х г.г. XIX в. открываются другие официальные учебные заведения: приходское училище 17 апреля 1838 г. (об этом сообщили «Тульские Губернские Ведомости»), в 1839 г. в одном из домов Городского головы Калитина начало свою работу переведенное сюда в 1837 г. Епифанское духовное училище, ставшее предтечей нашей средней школы; в 1844 г. открывается Озеренское приходское училище (впоследствии земское), в котором в конце 1860-х г.г. преподавал известный в губернии педагог священник Алексей Петрович Одинцовский, опубликовавший ряд статей по своей методике преподавания и приглашенный журналом Министерства Народного Просвещения в число своих сотрудников.
Оригинальную учебную систему преподавания разработал инспектор духовного училища Сергей Васильевич Дружинин, переехавший в Венев из Епифани. Свыше 60-ти лет учила детей Городенской слободы Лидия Алексеевна Кодексова, дочь чиновника Веневского совестного суда. Она начала педагогический путь в Аксиньине в 1892 г., а с 1908 г. учила во вновь построенном Городенском земском училище до самого закрытия начальной школы в конце 60-х годов и была единственной учительницей этой школы! Кстати, на одном из экзаменов у нее присутствовал внук поэта Н.А. Пушкин и похвалил знания учеников.
Началось обучение крестьянских детей. В 1820 г. в с. Есипове, имении друга Пушкина, директора Санкт-Петербургской Публичной библиотеки, действительного тайного советника Алексея Николаевича Оленина была открыта школа на 20 детей; местный священник обучал их чтению и письму. Школа просуществовала до 1839 г.
В 1840 г. в имении графини Юлии Станиславовны Бобринской в с. Бороздино было открыто училище для 27 мальчиков. Это было уже третье училище в обширных имениях графини в трех уездах губернии.
Около 1858 г. в с. Большой Клин княгиней Екатериной Алексеевной Черкасской была открыта смешанная школа для 33 детей. Летом их учила сама графиня, зимой — нанятые учителя, в том числе девицы из дворян и священник с. Васильевское, под руководством которого через 4 года была открыта школа и в этом селе.
С начала 60-х годов XIX в. открытие школ грамоты и земских начальных училищ в уезде стало повсеместным, а к началу XX в. создалась сеть церковно-приходских школ, поддерживаемых церковно-приходскими попечительствами. Открывались и новые государственные училища, а также школы Московского воспитательного дома для обучения сирот. Действовали так же отдельные профессиональные школы животноводства, садоводства, пчеловодства и др. В с. Прудищах работало 2-х классное Министерское училище с тремя педагогами (обучение в каждом классе длилось по 2-3 года, поэтому училище работало на уровне неполной средней школы нашего времени), оно готовило учителей для сельских начальных училищ. Такие же школы были в с. Васильевское, д. Анишино, с. Серебряные Пруды, а Веневе была гимназия, трехклассное уездное училище (полное среднее образование), женская прогимназия, частная гимназия Генерозовой. Но в целом Венев, имея по 19 учеников на 1 тысячу населения (данные 1897 г.), занимал среднее положение в губернии.
С установлением Советской власти школа была отделена от церкви, ликвидировано земство и закрыто Воспитательное общество имени императрицы Марии. Все школы стали подчиняться уездному наробразу. В бывшем духовном училище была открыта Единая трудовая школа 2-й ступени, остальные школы (начальные) стали школами 1-й ступени. К концу 20-х годов после реформы образования Веневская школа стала средней с 9-ти летним образованием, причем выпускники 9-го класса, год учившиеся по спецпрограмме, отправлялись на село учителями начальных и семилетних школ. Уездное училище стало тоже семилетней школой, а начальное училище и все пригородные школы — начальными.
С 1923 г. в бывшей усадьбе М. фон Мекка был открыт Хрусловский детский дом, закрытый в конце 80-х годов. В старых купеческих складах на бывшей Конной площади города была открыта в 1938 г. первая в области школа механизации сельского хозяйства (впоследствии сельское профтехучилище №1, ныне агропромышленный лицей), в 1939 г. на станции Венев была открыта железнодорожная начальная школа, ныне закрытая. В конце 20-30 г.г. были открыты средние школы на селе, многие из них строились руками учителей, родителей и самих учеников (Мордвесская, Васильевская средние и др.). Первой теплой школой стала Борозденская, второй — Дедловская. В 1977 г. была выстроена типовая городская средняя школа на месте снесенной городской тюрьмы (постройки 1834 г., после закрытия в ней некоторое время размещалась контора и общежитие СПТУ). Десятилетие отметила городская средняя школа №2.
Таковы некоторые факты истории, культуры и образования в районе.

В. Ильин
Председатель клуба краеведов

Мордвес, Савельева

Понедельник, 03 сентября 2007 08:21 Written by

ИСТОРИЯ ПОСЕЛЕНИЙ С НАЗВАНИЕМ МОРДВЕС

В прошлом году поселок Мордвес, бывший районный центр, отмечал свое столетие. В том, что ему всего 100 лет, сомнений быть не может, так как всего 20 лет назад умерли последние свидетели возникновения поселка в чистом поле в связи со строительством железной дороги. И обо всем этом речь впереди.
Но в архивных документах, предоставленных мне в свое время замечательным нашим краеведом Бороздинским М.Г., значится не одно поселение с наименованием Мордвес. Поэтому давайте перелистаем несколько страниц истории и начнем с реки Мордвес.
СТРАНИЦА ПЕРВАЯ.
СКОЛЬКО ЖЕ БЫЛО ПОСЕЛЕНИЙ С НАЗВАНИЕМ МОРДВЕС?

По мнению известных тульских краеведов, в том числе Н.Ф. Андреева /1797г. — 1866г./, проживавшего в селе Торхово под Тулой, река Мордвеза или Мордвези, как он ее называет, — яркое свидетельство проживания здесь в древние времена финно-угорского племени Мордва. Протекает река Мордвес по территории Веневского района, а впадает в реку Осетр в Серебряно-Прудском районе Московской области. Берет река свое начало около деревни Большая Уваровка в овраге, именуемом по словам старожилов «староречье Мордвее». Далее на реке или около нее расположены деревни Полошково, Климентьевка, Каменка, Чернево, Алесово, Малая Уваровка, теперешний поселок Мордвес и далее Трухачевка, Пряхино, Даровая — в Веневском районе, а поселения Большое и Малое Орехово, Петрово, Невежино, Титеево, Владимировка и при слиянии с Осетром Новые Майгоры, Скородна — в Серебряно-Прудском районе Московской области, о чем свидетельствует и крупномасштабная карта Главного управления Геодезии и Картографии при Совете Министров СССР за 1947 год.
Но в древнейшем описании Веневского уезда — Писцовых книгах 1571г.-1572г. упоминаний о реке Мордвеза /Мордвес/ нет, видимо потому, что она входила в ту пору со всеми находившимися на ней поселениями в Каширский уезд.

 


Однако в книге П.И. Малицкого «Приходы и церкви Тульской епархии», изданной в Туле в 1895 году, сказано, что село Мордвез древнего происхождения, что наименование его произошло от речки Мордвезы, на которой стоит. По храму же село именуется Троицким. В давние времена, свидетельствует он, в селе было 2 деревянных храма, которые за ветхостью пришли в негодность. И в 1771 году вместо них был построен новый каменный храм «Пресвятой Троицы» генеральшей Прасковьей Иаинуарьевной Кропотовой. Позже, по свидетельству П.И. Малицкого, помещик И.И. Раевский пристроил к храму в 1824 году трапезную с двумя боковыми приделами, а в 40-х годах 19 века он же помог выстроить колокольню На 1901 год в храме служили:
1. Священник — Иван Иванович Воскресенский /родился 3.01.1869г., назначен к храму 3.11.1897г., а с 8.01.1899г. назначен Благочинным церквей 5-го Каширского благочиннического округа/.

 


2. Дьякон — Иван Иосифович Иванов /родился 8.11.1863г., назначен из села Рогозине Тульского уезда 30.11.1888г., где был псаломщиком/.
3. Псаломщик — Иван Семенович Димитревский /родился 1.05.1847г., назначен на должность 14.11.1865г./.
4. Старостой с 1896г. был крестьянин-собственник из Климентьевки Иван Ефремович Лобанов 1860г. рождения.
В то время, когда создавалась эта книга, т.е. в конце 19 века, село Мордвез-Трощкое именовалось еще и Трухачевым, а рядом через овраг существовала деревня Трухачевка. Всего в состав Троицкого прихода входило 11 деревень, а население прихода составляло 1154 мужчины и 1237 женщин. Это были Трухачевка, Погореловка, Михайловка, Барсуки, Костюшино, Климентьевка, Полошково, Каменка, Чернево, Алесово, Уваровка /теперь Малая/.

 


Крупнейшими помещиками Троицкого прихода были полковник Юшков Василий Николаевич, который с женой Анной Ивановной имел в с. Дьяконово, деревнях Барсуки, Михайловка и Пряхино 590 душ крепостных только мужского пола. А майор Сафонов Сергей Степанович имел в деревне Михайловка 114 душ крепостных. Действительный статский советник и ордена св. Анны церемонийместер князь Оболенский Андрей Петрович с дочерью Екатериной в д.Барсуки — 73 души мужского пола и 170 душ в других деревнях. В Барсуках, кроме того, малолетним дворянам братьям Петру и Тарлампию Сергеевичам Муромцевым принадлежало 15 и 16 крепостных, а вот их отцу Сергею Петровичу Муромцеву, принадлежало 99 крепостных мужского пола в селе Трухачеве, где и была церковь «Троица Мордвезская», или иначе в селе Мордвез.
Из других помещиков Троицкого прихода можно назвать поручика Сомова Ивана Осиповича, который имел в д.Пряхино и д.Погореловже 40 крепостных и подпоручицу Сомову Марию Федоровну, имевшую 19 душ в д. Климентьевка. Здесь же, в д.Климентьевка 8 душ крепостных было за подпоручиком Федором Ивановичем Дурново, который мог быть отцом М.Ф. Сомовой. А коллежский асессор Иван Иванович Раевский имел в д.Климентьевка 49 душ крепостных. Вот, оказывается, какая большая была Климентьевка, теперь исчезнувшая с лица земли. И еще. Владелец деревень Каменка и Полошково Дмитрий Дмитриевич Оболенский имел здесь 218 крепостных и 7 дворовых крестьян.
Большинство этих помещиков брали с крестьян оброк и еще заставляли отрабатывать барщину. Так, например, Д.Д. Оболенский брал с крестьян денежный оброк 21-28 рублей с копейками за каждую десятину и вместе с тем привлекал их на барщину. А Авдотья Васильевна Ляпунова в Барсуках имела 164 крепостных мужского пола в 33 дворах, которые, кроме оброка, обрабатывали на помещицу 324,88 десятин земли.

 


Итак, задолго до возникновения современного поселка Мордвес, существовало очень древнее село Мордвез с храмом «Мордвезская Троица». Но в «Сборной таблице специальной карты Европейской России», изданной в 1876 году, где были указаны все без исключения населенные пункты, на 58 листе запечатлевшим все южное Подмосковье, поселений с наименованием Мордвес или Мордвез уже нет. Но зато есть нынешняя д.Трухачевка, а севернее ее с.Трухачево /с церковью «Мордвезская Троица»/.
Где же теперь это древнее село Мордвез, позже переименованное в с.Трухачево? Село, видно, исчезло с лица земли еще до 1901г., так как из клировых ведомостей ясно, что в 1901 году около церкви находилась лишь действующая земская школа для мальчиков и в этом же здании церковно-приходская школа для девочек. Здание построено в 1887 году, В 1901 году в Мордвесской женской церковно-приходской школе при храме «Мордвесская Троица» учителем был диакон Иван Иосифович Иванов, 36 лет в 1879г. окончил Тульское духовное училище, имеет свидетельство на звание учителя, учительствует с 1881 года, в данной школе с 1 октября 1894г.
В 1901г.-1902г. учатся 20 девочек. Квартиры нет. Учит без оплаты. После революции здесь работала начальная школа с квартирами учителей, и еще цела была пристройка, принадлежащая храму. Все это исчезло после того, как начал обустраиваться новый районный центр в связи с образованием Мордвесского района. Тогда же и был разрушен храм, а кирпич пошел не строительные нужды районного центра.

 


Деревня Трухачевка не только не исчезла, но и значительно приросла, видимо, за счет населения села Трухачево, а в наше время и благодаря строительству новых улиц с домами для работников сельского хозяйства.
Значит, с древним селом Мордвез, оно же «Мордвесская Троица», оно же Трухачево все ясно.
Но, оказывается, в нашей округе существовало еще одно не менее древнее поселение с названием Мордвез, только это было не село, а деревня, стало быть никакого храма так не было. Об этом свидетельствует официальный документ «Шестая подушная перепись /ревизия/ 1811 года», опубликованная В.И. Чернопятовым в 14 томе «Дворянского сословия Тульской губернии».
И вот там коллежский асессор Илья Петрович Уваров владел вкупе с сельцом Предтечи 98 крепостными мужского пола, а статскому советнику Дмитрию Петровичу Уварову в этой деревне, с.Тулубьево и сельце Трусловка принадлежало 129 крепостных мужиков.
На основании уставной грамоты, хранящейся в Государственном архиве Тульской области здесь было освобождено в 1861 году помещиком Уваровым 86 крепостных мужского пола с земельным наделом в 225 десятин
А в Трухачеве, т.е. бывшем Мордвезе /при церкви «Мордвесская Троица»/помещицы Муромцева и Минакова освободили по 14 крепостных мужиков с земельным наделом 1 42 десятины, В соседней Трухачевке помещик Раевский по грамоте № 200, хранящейся в Государственном архиве Тульской области, освободил 37 крепостных мужиков с наделом в 111 десятин. А еще помещица Муромцева по грамоте № 201 освободила 22 крепостных с 66 десятинами земли да помещица Милохова по грамоте № 202 — 14 мужиков с 42 десятинами.
Значит, в одном и том же 1861 году существует 2 поселения под названием Мордвез: одно при церкви «Мордвезская Троица», или Трухачево, которым на день освобождения от крепостного права владеют помещицы Муромцева и Минакова, а ранее принадлежавшее владельцу 99 крепостных капитану Сергею Петровичу Муромцеву, и второе — деревня Мордвез, которая значится за помещиком Уваровым в Васильевской волости Веневского уезда. А где же теперь эта деревня?

 


Чтобы ответить на /этот вопрос, мы должны обратить внимание на населенные пункты, расположенные на реке Мордвес, от которой они и могли бы получить свое название. Берет река свое начало около д. Б. Уваровка, а затем по течению после д.Алесово стоит Малая Уваровка. Но ведь исстари существовала практика называть деревни по фамилиям владеющих ими господ. Однако Малая Уваровка вместе с Черневым и Алесовым административно всегда входили в Каширский уезд вплоть до образования Мордвесского района. Когда при построенной станции Мордвес в 1899 году стали стихийно, без генерального плана, возникать первые постройки новоселов, то часть их селилась на Веневской, а часть на Каширской земле, и граница между уездами проходила прямо по поселку, т.е. по теперешней улице Советской. Тогда, разумеется, еще никаких улиц не было.
Следовательно, Малая Уваровка отпадает. И остается лишь одно поселение прежде носящее имя реки Мордвес и принадлежавшее господам Уваровым, ими же и освобожденное от крепостного права — это современная Большая Уваровка, кстати, ранее принадлежавшая к Алитовскому приходу Васильевской волости Веневского уезда и никогда не входившая в Троицкий /Мордвесский/ приход Каширского благочиния.
Вот и получается, что современный поселок Мордвес — уже третье поселение, носящее это название.

СТРАНИЦА ВТОРАЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ

Как уже было сказано, современный пос. Мордвес возник 100 лет назад в связи со строительством железной дороги Венев — Кашира, чему предшествовали трудные и многолетние хлопоты.
8 марта 1872 года Веневское чрезвычайное уездное земское собрание единогласно постановило представить правительству по предложению гласного В.А. Черкасского ходатайство о строительстве железной дороги от г.Зарайска на Серебряные Пруды, Поветкино и Урусове до пересечения с веткой, разрешенной к строительству, Скопин — Тула, которая пересекалась бы с веткой от Ельца.

 


В качестве обоснований необходимости этой дороги для Веневского уезда приводились трудности «первобытного подводного порядка по Каширскому большаку, улучшением которого Московское земство не озабочено», дороговизна цен на подводы, которые «в зимнее время поднялись от 2-3 рублей до 4-5, т.е. до 20 копеек с пуда, а летом которых не достать». Далее говорилось о веневском хлебе, особенно об овсе и муке, о веневских дровах для Москвы, о месторождении каменного угля и, наконец, о крупнейших залежах строительного камня у селений Гурьево, Бяково, Хрусловка, в чем так нуждается столица.
В 1874 году общее собрание Общества Московско-Курской железной дороги утвердило доклад о Строительстве железнодорожной ветки на г. Венев, но при этом наметило 3 варианта: 1/ на соединение с Москвой через г.Зарайск, 2/ прямо на Москву через Каширу и Бронницы, 3/ через Лаптеве
В декабре 1874 года на Тульском губернском земском собрании произошел серьезный спор между В.А. Черкасским и князем Оболенским, каждый из которых хотел приблизить ж/д к своим владениям. Более выгодное предложение князя Оболенского было отклонено губернским земским собранием, а предложение В.А. Черкасского из-за технических трудностей не было принято правлением Московско-Курской дороги.
В результате строительство дороги до Венева было отодвинуто на 2 десятка лет. А жизнь не стояла на месте, шло бурное оживленье промышленности, сельского хозяйства, торговли. Так, по данным 1887 года в Веневском уезде действовали 3 винокуренных завода, 2 винных склада, 45 винных лавок, 28 трактиров, 24 постоялых двора, 138 торговых лавок, 10 хлебных амбаров, 2 шерстобойки, 26 маслобоек, 50 водяных и 33 ветряных мельницы, 34 крупорушки, кожевенный и сальный заводы, многие другие заведения. Их общая оценочная стоимость для взимания налогов была исчислена в 326768 рублей, с которых земство получало 4746 руб. 30 коп. денежного сбора в год. Вот на какие деньги строились земские школы и больницы. И, конечно же, в связи с таким бурным развитием г. Веневу очень нужна была железная дорога.
26 лет продолжалась хлопоты веневского уездного земства о ее строительстве. В феврале 1896 года 31-е очередное тульское губернское земское собрание рассматривало совместное ходатайство веневского и каширского уездных земских собраний о скорейшем проведении линий Павелец-Москва с направлением ее через Венев или близь него с питательной ветвью и допуске их представителей на обсуждение данного вопроса в правительстве.
9 июля 18S6 года из министерства внутренних дел пришел на это ходатайство положительный ответ на производство технических изысканий.
И вот в следующем, 1897 году развернулись большие строительные работы на Московско-Павелецкой линии, протянувшейся через Каширу, Ожерелье, Серебряные Пруды и Михайлов, а так же на железнодорожной линии от Ожерелья до Венева.
Успешному завершению хлопот и быстрому строительству железной дороги на Венев в немалой степени способствовало доброжелательное к этому отношение известного инженера — путейца Карла Федоровича фон Мекка /1821г.-1876г./, жена которого Надежда Филаретовна /1831г.-1894г./ была покровительницей П.И. Чайковского, а затем Владимира фон Мекка, их сына.
Все основные работы на строительстве железной дороги велись в ту пору вручную, а грунт перевозился на тачках и специальных повозках — грабарках со съемными бортами для облегчения выгрузки. Днем и ночью не смолкали здесь голоса грабарей, скрип колес и глухие удары землеройных орудий. На отдельных участках из каменистых пород нередко гремели амональные взрывы.
Тем временем строительство на линии Кашира — Венев приближалось к завершению. В г. Веневе конечном пункте, кроме кирпичного вокзала, возводилось паровозное депо с поворотным кругом, прокладывался от реки Веневки водопровод к водонапорной башне за вокзалом, строились погрузочно-разгрузочные площадки, склада и другие сооружения. В селе же Хрусловка главный строитель Владимир Карлович фон Мекк на выделенном ему веневским уездным земством участке построил замечательный двухэтажный дом из 24 комнат с отличной друг от друга отделкой. А вокруг дома был paзбит замечательный парк и рассажены сады.
В 1899г. на границе Веневского и Каширского уездов тоже было решено построить железнодорожную станцию, которая по протекающей здесь речке получила название Мордвес. Красивое, как и в Веневе, двухэтажное кирпичное здание вокзала в псевдоготическом стиле, ажурная вертикаль сзади него водонапорной башни и другие строения значительно изменили весь облик окружающей местности.
С осени 1901г. на Веневской железнодорожной ветке началось регулярное движение товарных и пассажирских поездов. А первый пробный поезд был пущен летом 1901 года и вызвал повсеместно всенародное удивление и даже изумление. Посмотреть на невиданное паровое чудище на станциях собралось буквально все население окружающих сел и деревень. А в Веневе поезд встречали с музыкой и величайшим торжеством.
Вот что рассказывал мне о встрече первого поезда на станции Морвес очевиден и участник этого события Карасев Василий Федорович, житель д. Климежтьевка, проживший 92 года и родившийся в 1887 году. Во время этого чрезвычайного события ему было уже 14 лет, память у Василия Федоровича была отменная. «Вот остановился поезд, а паровоз продолжает фырчать. Народ глядит во все глаза и изумляется. Кто крестится, кто хохочет, гомон кругом, и все смотрят, как на великое чудо. А машинист распираемый буйной радостью, что ведет такую махину, решил подшутить над толпой, да как крикнет: «Расходись, сейчас разворачиваться буду, всех подавлю!». А сам как пар выпустит! Народ-то и кинулся врассыпную с криком, поверив, что и вправду задавит». Далее Василий Федорович говорит, что «вначале поезд ходил один раз в сутки: в 10 часов утра из Каширы до Венева, а в 10 часов вечера из Венева до Каширы. А уж потом движение наладилось».

СТРАНИЦА ТРЕТЬЯ
ВОЗНИКНОВЕНИЕ СОВРЕМЕННОГО ПОСЕЛКА МОРДВЕС

До конца 19 века на месте современного поселка Мордвес было чистое поле, на котором сеяли хлеб крестьяне окрестных деревень. Жизнь по рассказам старожилов была очень тяжелей. Вот что рассказывал в жизни крестьян в своей деревне Климентьевке Василий Федорович Кагасев, которому подростком пришлось пахать не только свою, но и барскую землю.
«Земля, — говорит он, — была у господ, а у крестьян ее было очень мало. Работали на помещиков Раевских с утра до ночи, а получали за это по 15-20 копеек я день. Одеты крестьяне были очень плохо. Зимой и летом ходили в лаптях, а у кого были сапоги и ботинки, так их одевали только в церковь и по большим праздникам, старались за свою жизнь же наносить, а передать детям. Поэтому многие и до церкви шли кое в чем или босыми и только на паперти обувались. Покупка сапог даже после революции была большим событием. Избы были крохотные, многие топились по-черному, так как на трубу нужен был кирпич, а он стоил денег. Вот затопим печку, а дверь настежь, верхом из избы дым, а низом мороз в избу. Избы были закопченными, а от людей всегда пахло дымом и копотью. Полы чаще всего у бедняков были земляными. Как можно было в таких домах навести чистоту, если на ночь в дом пускали зимой и корову для отела и подкормки, и появившихся на свет ягнят, чтобы же померзли, ж куры в мороз сидели под печкой. Морозы-то тогда трещали настоящие. Бывало петухи запоют, и люди встают, ведь часов-то ни у кого не было. Во всей деревне Климентьевке часы-ходики были только в одном зажиточном доме.
3имой женщины пряли холсты, а мужчины плели лапти да веревки. Лампы были не у каждого, работали с коптилками, а еще раньше — с лучинами.
Крестьянские дети могли учиться только 3 года, но далеко не все из-за отсутствия обуви и одежды. Детей в каждой семье было много, и очень часто на 5-8 детей в доме существовали единственные валенки, А выбежать на улицу и посмотреть, что там творится, так хочется! И вот ребятня выбегала на улицу босиком. Пробегутся по снегу, запустят друг в друга по нескольку снежков и скорее на печку отогревать пятки. А как только сходил снег и до осенних заморозков дети да и многие взрослые ходили босыми, лапти-то тоже жалели, да к лаптям-то еще нужны были веревки и онучи, т.е. портянки. Да и плели их по-разному. У одного они получались крепкие, ладные, удобные и непромокаемые, а у другого не лапти, а уроды.
С ранней весны многие дети пасли скот у господ. За весь сезон от весны до осени пастухам платили по 10 руб., но деньги отдавали только в конце пастьбы, если пастух господам угодил.
Многие крестьяне, доведенные до нищеты, уходили в город на заработки. Но и там было не сладко. В год на фабриках и заводах получали не больше 60-70 рублей за многочасовой рабочий день. Это и на жизнь многодетной семьи, и на покупку павшей коровы или лошади, и на уплату налогов. Особенно тяжелым было положение у женщин.
До строительства станции Мордвес ближайшей ж/д станцией было Лаптеве /теперь Ясногорск/, до которой 40 верст ходили пешком. Тогда это было обычным делом. Многие даже до Москвы ходили пешком, особенно женщины, к работавшим там мужьям, ведь денег-то на дорогу у многих просто не было» — свидетельствует Василий Федорович Карасев.
Когда же началось строительство линии Кашира — Венев и станции Мордвес, около будущего вокзала, где бурно кипела работа, появились первые поселенцы — владельцы лавок и трактиров.
Вот что рассказывали об этом времени Ефим Иванович Бобылев и Зоя Ивановна Кирьянова: «Первым поселился Александр Алексеевич Наумов. Открыл бакалейную лавку, поставил трактир с граммофоном, и к нему в трактир народ валом валил, чтобы попить чаю и посмотреть на граммофон. Разве не чудо? Из ящика вырывается человеческий голос, а самого-то человека не видно! Так что в трактире всегда было людно и приносил он хозяину немалый доход. А рядом Наумов построил кирпичный склад и покупал у мужиков зерно. А потом построил и свою мельницу. Позже рядом построил кирпичный дом его брат — Наумов Илья Алексеевич.
Вторым поселился Клепиков Николай Иванович в деревянном доме и рядом построил паровую мельницу. Недалеко от него построил свою кузницу Юшим Федор Васильевич, а напротив поставил свой дом и лавку торговец Макеечев.
Пятыми возвели свой дом и лесной склад торговцы Капитоновы, успешно торговавшие лесом, а шестым домом в сторонке около оврага стала почта, где первым начальником почты работал Анохин Сергей Сменович.».
Поселок разрастался быстро, хаотично, без плана. Улицы появились позже, и первой была построена и заселена улица, которая в советское время была названа Комсомольской, так говорит Бобылев Ефим Иванович. После революции, по свидетельству Кирьяновой Зои Ивановны, в доме у купца Наумова Александра Алексеевича в одной из комнат бесплатно жила сама Зоя Ивановна с отцом, матерью и сестрой, чтобы было веселее Катеньке — жене купца Наумова, т.н. сам он часто бывал в отъезде. Но в 20-х годах все купцы разъехались, и в их домах уже жили разные люди.
Однако железнодорожная станция Мордвес и в это время притягивала людей как магнитом, особенно в годы НЭПа, и поселок продолжал расширятся.
В конце 20-х годов шла подготовка к строительству второй колеи железнодорожного пути от станция Ожерелье до станции Венев, и в Мордвес в начале 30-х за полотном железной дороги /в сторону Трухачевки/ возник городок строителей. Он состоял из 4-5 длинных дощатых бараков, в каждом из которых по обе стороны сквозного коридора располагались комнаты рабочих. На каждую семью давалась одна единственная комната с печным отоплением, независимо оттого, сколько в семье человек. Конечно, все удобства на улице. И получить такую комнату было великим счастьем для любой семьи, Тем более, что в одном из бараков, стоящих перпендикулярно ко всем остальным, разметалась дешевая столовая, где можно было не только поесть пустого перлового суш с хлебом, но и взять обеды на дом для всей семьи. Для инженерно-технического персонала был отдельный зал с хорошими обедами. A еще в этом городке был небольшой магазинчик для рабочих, где кроме черного хлеба белый выдавался только по большим, праздникам, можно было купить карамель-подушечки, чаще всего слипшиеся, сахар по норме, чай-малинку, спрессованный из пережженных фруктов в брикеты — великое лакомство для ребятни, хозяйственное мыло и еще кое-какие товары. Поселок еще некоторое время существовал и после сдачи 2-ой колеи.
Жизнь была невероятно тяжелей, но народ верил в лучшее будущее. По праздникам в красно; уголке большая комната в бараке непременно делались большие доклады, назывались передовики производства, подводились итоги сделанного. А успехи были налицо. Невероятное оживление у строителей было вызвано новым мощным паровозом-красавцем ФД /Феликс Дзержинский/ которому было под силу тянуть огромнейшие составы. И мы, дети, бегали его смотреть к высокой насыпи и считали грузовые вагоны. А пассажирские поезда начали возить блестящие элегантные, с иголочки паровозы ИС /Иосиф Сталин/, которые вселяли в строителей не меньшую гордость за отечественное машиностроение.
Я потому так подробно пишу обо всем этом, что вместе с родителями жили в одной из комнат барака, училась в начальной школе, и ходили мы с сестрой в школу через день, так как некуда было девать годовалого братишку. И через день мы с сестрой стояли в очередях сначала за перловым супом на дом для всей семьи, а потом за хлебом в магазинчике.
Поселок был разрушен уже перед самой войной. Сейчас на том месте ничто не напоминает о человеческом муравейнике, где и в тесноте, и в обиде, и величайшей бедности жили сотни людей, сведенные судьбой на строительство железнодорожной магистрали. Теперь там пустырь и кое-какие постройки привокзального хозяйства.

СТРАНИЦА ЧЕТВЕРТАЯ
МОРДВЕССКИЙ РАЙОН

Мордвесский район образовался в 1935 году из частей территорий Веневского, Каширокого и Лаптевского районов. Вначале районные организации размещались в домах торговцев, затем поселок начал быстро обустраиваться и расти.
Первым секретарем райкома партии был Николаев Николай Иванович /затем жил и работал в Туле/, а председателем райисполкома был Иванов Александр Васильевич, которого затем назначили в Карельскую АССР, где еще до войны он стал председателем Совета Министров. Первым секретарем райкома комсомола стал Гольтяпин Виктор Михайлович, затем переведенный в Москву в аппарат МК ВЛКСМ. После войны в 1945 году он работал заместителем заведующего отделом кадров при МК КПСС. Инструктором райкома ВЛКСМ был Кондратьев Федор Иванович, а заведующим отделом Папин Виктор Яковлевич, который и сообщил гае все сказанное выше.
С 1935 года и до упразднения Мордвесского района проработала инспектором РОНО Зайцева Анастасия Ивановна, награжденная за свой труд орденом Ленина.
По свидетельству Зайцевой А.И. первым заведующим РОНО был Евсевьев Иван Петрович, первым судьей Тормозов, а прокурором Стрельцов. Первым начальников милиции был тов. Макаров.
Начальная школа в 1935-1936 г.г. размещалась в деревянном здании около Трухачевской церкви, а 5 и 6 классы Мордвесской средней школы начали занятия в здании, которое строилось для железнодорожного детского сада еще до образования района и было куплено у железной дороги за 48 тыс. руб. Когда в школе появились все классы, то занятия шли в 3 смены с раннего утра до поздней ночи. Сюда же были переведены и начальные классы так как здание школы около церкви было сломано и перевезено в Мордвес на строительство деревянного клуба.
В этой школе в 4-ом классе у Кирьяновой Зои Ивановны, училась я, Савельева Клавдия Георгиевна в 1939-40 учебном году и прекрасно помню 3-ю смену с чадящими керосиновыми лампами. Первым директором школы была Горохова Екатерина Гавриловна, уехавшая лотом в Московскую область.
Тогда же началось строительство одноэтажных кирпичных корпусов средней школы около парка, второй из которых был сдан в эксплуатацию перед войной. По свидетельству старейшего педагога Сидориной Полины Алексеевны, 1-й корпус был построен из кирпича Трухачевской церкви, а 2-й – из Алитовской. Начальником строительства был Синелыциков Василий Евграфович, десятником — Баранов Иван Федорович, а Гареликов Василий Иванович — прорабом. Директором этой, уже новой, школы был сначала Соколов Лев Алексеевич, но он был призван в армию и направлен в школу политруков, а его сменил Арцыхович Николай Георгиевич. В новое здание были переведены 5-10 классы, но и здесь помещений не хватало, так как учеников было очень много, и занятия шли в 2 смены. Я в 1940-41 учебном году училась в новой школе в Б классе. И было этих пятых классов целых 3 по 40 человек: «А», «Б» и «В». И какой же праздничный настрой был в этой новой школе! Внутренним светом были озарены и учителя и ученики. И никто не предполагал, что до самой страшной войны на территории страны оставались считанные месяцы. После войны в старом здании школы располагались квартиры учителей, а позже и школьный интернат, в котором я тоже жила, учась в 9 классе. Но это все потом. Сейчас этого здания не существует, а на его месте располагается частный дом.
А пока Мордвес бурно строился. Начальную школу от Трухачевской церкви перевезли в поселок и сделали из нее пристройку к клубу, а сам клуб соорудили из Знаменской деревянной церкви. Стоял он там до начала строительства современного Дома культуры.
До войны напротив школы работал еще и пионерский клуб, построенный из сломанной деревянной церкви в с.Русалкино, что около Павловского. Теперь и того клуба нет.
Тогда же построили деревянную амбулаторию с родильным домом на улице Калинина. И очень многие жители поселка родились именно здесь. Теперь этого здания тоже нет, оно было сломано после вступления в строй новой районной больницы, расположившейся за парком.
Спешно строились аптека, баня, магазины, столовая, деревянное здание райкома партии и райисполкома, а рядом 3 двухэтажных, деревянных дома для партийной элиты. Теперь этих зданий уже нет, остался лишь один восьмиквартирный. А вот банк расположили в надежном кирпичном здании купца Наумова Ильи Алексеевича, позже в кирпичной пристройке этого здания располагалась пекарня. В прошлом году это здание 19 века было продано в частные руки и разрушено. Теперь в поселке остался единственный свидетель 19-го века — станционный вокзал, возведенный в 1899 году.
Молочный завод вначале располагался в деревне Трухачевка около речки, я молоко охлаждали прямо в колодце. А речка была чистая-пречистая, я в ней целыми днями возились сельские ребятишки, а женщины полоскали белье. Затем молокозавод перевели в Moрдвec в помещение недалеко от вокзала и лесного склада, но оно быстро пришло в негодность. Новый молочный завод вступил в строй в начале 60-х. Продукция Модвесского молочного завода имела высочайшую марку качества и поставлялась в Москву и даже в Кремль.
Народным суд, районный отдел народного образования ж некоторые другие организации расположились вначале в одном из 3-х длинных железнодорожных привокзальных помещений, построенных вместе с железной дорогой и вокзалом для служащих железной дороги. Милиция и паспортный стол — в доме купца Макеечева.
И все-таки, несмотря на все героические усилия, район, как и вся страна, был очень бедным. Достаточно сказать, что освещение было вначале керосиновым. Даже на железной дороге в стрелках и семафорах горели керосиновые фонари, которые помещались на ночь стрелочниками за стекла семафоров и стрелок. Менялись только стекла /красные и зеленые/ с блокпостов, для чего существовала сложная система тросов. Многие стрелки переводились стрелочниками вручную /отсюда и пошло, что во всем виноват стрелочник/. Если путь поезду открыт, то на высоком, не ниже 10 м семафоре ночью загорался зеленый свет, а закрыт — красный. Днем на семафоре поднималась вверх «рука», что означало «зеленый свет». Машинистам паровозов надо было быть предельно внимательными, смотрели они, высовываясь из окна, в любую погоду и были удивительно чумазыми. На вокзале, высоко на щите печки, под самым потолком ночью горела керосиновая лампа, а зимой в печке горели дрова. И все учреждения и жилые помещения освещались керосиновыми лампами. Я помню, что в школе, в третью смену лампы за отсутствием кислорода из-за большого количества учащихся постоянно чадили.
Дитятев Василий Федотович, живший в Мордвесе и сразу после войны работавший в райкоме партии заведующим отделом партийных, комсомольских и профсоюзных организаций вспоминал: «Весь райцентр состоял из 4-х улиц: Советской, Комсомольской, Володарского и Почтовой. А позади этих улиц были земли, принадлежавшие колхозам в деревнях Трухачевка и Алесово.
Район не имел электроэнергии, а районный поселок не сразу после войны начал освещаться дизельной электростанцией, поэтому свет горел лишь до 12 часов ночи. Незавидное положение было и с питьевой водой. В поселке было всего 5 колодцев и 1 водоразборная колонка, в которую вода подавалась из реки Мордвес водокачкой, построенной на это? реке для заправки водой паровозов. И вода часто была с головастиками. Теперь уже нет ни водокачки, ни той водонапорной башни около вокзала. Вместо нее построили другую на Привокзальной улице. А поселок снабжается артезианской водой из скважины.
Район насчитывал 133 колхоза, в каждой деревне — колхоз, а в больших деревнях было даже по 2 и 3 колхоза /я подтверждаю слова Василия Федотовича: у нас в селении Тюнеж было тоже три колхоза/. А еще 3 совхоза: «Оленъково», «Спицино», «Горшково». И 26 сельских советов.
Кроме того, район имел 2 МТС /Мартемьяновскую и Мордвесскую/, а позднее, уже после войны, на базе лагеря военнопленных была создана Трухачевская ЛЗС, т.е. лесозащитная станция, которая занималась насаждением лесных полос и строительством прудов. Теперь эти прекрасные лесные полосы пересекают район во всех направлениях. Трактора были маломощные, всего до 30-ти лошадиных сил, а на крюке 15 лошадиных сил, да и было их очень мало. Это были ХТЗ и СТЗ. Комбайны были прицепные /к тракторам/ — «Сталинец» и «Коммунар». И их можно было пересчитать по пальцам. А автомобилей насчитывалось всего 8-10 штук: ЗИС-5 /трехтонки/ и ГАЗ-А /полуторки/. Но автомобили появились в основном после войны. Во время войны основной тягловой силой оставались бык, лошадь и женщины, впрягающиеся в плуги и сохи, т.к. лошадей было очень мало: они были нужны фронту. Колхозы экономически были очень слабые. Животноводческие фермы насчитывали всего по несколько десятков голов скота с надоями по 500-700 литров от коровы в год, а урожаи на полях составляли 6-7 центнеров с гектара» — завершает Дитятев Василий Федотович.
Война ввергла хозяйство страны и, в том числе, Мордвесского района в катастрофическое состояние. Еще 10 лет Мордвесский район не мог оправиться от ее последствий. Но постепенно благодаря труженикам тыла хозяйство района набрало силы.
Вот что рассказывает об этом Баранов Василий Евсеевич, работавший председателем Мордвесского райисполкома с 1955г. по 1961г. вместе с 1-ым секретарем райкома партии Быкановым Иваном Егоровичем.
«Приятно вспомнить, что мы, жители Мордвесского района, особенно ощутили благотворное влияние намеченной партией программы подъема экономики колхозов, совхозов, улучшение материального благосостояния советских людей. Только простой перечень осуществленных в районе и поселке Мордвес мероприятий — наглядный тому пример.
1. Сельское хозяйство:
а/ Урожай зерновых с 6,2 ц/га в 1954 году возрос до 9 ц/га, или на 30%.
б/ Надой молока на корову в 1968 году составил 2712 кг — самый высокий в истории района — против 1260 кг в 1954 году.
в/ Производство мяса увеличилось вдвое /но в пересчете на 100 га сельскохозяйственных угодий мы произвели его мало, всего лишь 22 ц в 1960году/.
2. Проведена электрификация района, в чем огромную помошь оказал нам 1-ый секретарь Тульского обкома КПСС Алексей Иванович Творостухин, разрешивший по любым проблемам обращаться к нему лично и даже звонить к нему на квартиру в любое время суток.
3. Построена автодорога, соединяющая п. Мордвес с автомагистралью Москва-Воронеж /1961г./.
4. Введены в строй действующих в поселке Мордвес: школа, хлебозавод, дом культуры, здание РК КПСС, больница, аптека
5. Колхозы и совхозы района перевели в основном весь крупный рогатый скот и свинопоголовье из плетневых приспособленных, сараев в благоустроенные по тому времени помещения.
6. Па селе развернулось строительство школ, медицинских учреждений, магазинов, сельских клубов и других социально-культурных объектов.
Активное участие в возведении всех строек принимали жители пос. Мордвес и района. С лопатами в руках, бесплатно рыли траншеи под фундаменты школы, больницы. Дома культуры и других зданий, грузили и разгружали строительные материалы, выполняли другие вспомогательные работы. Трудились все: работники райкома КПСС и райисполкома, рабочие учреждений и организаций, врачи и учителя. Кроме всех других дел, они своими руками посадили сквер вокруг Братской могилы, который я сейчас украшает поселок, озеленили все улицы районного центра.
А в центре старого парка были разбиты громадные цветочные клумбы. По краям поляны размещались летний кинотеатр с летней эстрадой, павильоны с фруктовой водой и различными кондитерскими изделиями, множество скамеечек для отдыха.
Каждое лето там проводились праздничные гулянья, играла музыка, демонстрировались художественные фильмы, проводились концерты, народу собиралось великое множество. Еще и сейчас от прежних клумб там остались заветные возвышения правильной геометрической формы.
Сам районный центр увеличился в несколько раз, разросся с севера на юг и с запада на восток более чем на километр, включив в себя полтора десятка новых улиц.
Так рос и хорошел мой Родной край в те годы, где я более 20 лет жил и трудился» — заключает Таранов Василий Евсеевич 8 декабря 1980 года.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

В 1963 году Мордвесский район был волею первого секретаря обкома КПСС Юнака присоединен к Веневскому району. Хуже стало всем: район стал трудноуправляем из-за огромной величины. А в бывшем районном центре Мордвес постепенно исчезли все учреждения, организации и предприятия, кроме школы, детского сада, разрушающейся больницы, аптеки, ДК, библиотеки и швейной фабрики. В годы реформ поселок окончательно захирел. Пришли в полную негодность линии электропередач, водопроводная, радио- и телефонная сети, вырубается на дрова старый парк и в нем ничего не осталось от того, о чем ранее поведал нам Баранов Василий Евсеевич.
Зато кругом свалки всякого мусора, грязь, неухоженность. А в центре поселка появился вещевой и продуктовый рынок, несколько частных магазинов, где можно купить почти все.
Достижением стала центральная котельная на газе, которая обеспечивает теплом помещения соцкультбыта и часть многоквартирных домов. В совхозные дома на южной окраине поселка даже проведен /на зависть всему бывшему районному центру/ природный газ. Остальные жители поселка живут надеждой на лучшее, хотя смертность в нем остается очень высокой. Наши взгляды устремлены к новому президенту Путину В.В. и новой главе районной администраций Куликову С.Д. Иначе как же жить и во что верить?
Савельева К.Г. Пос. Мордвес

Тюнеж, (Сумароков)

Вторник, 18 сентября 2007 08:17 Written by
Общаясь с верующими во время архипастырских поездок по России, я вижу признаки истинного Духовного обновления. Оно выражается не только в посещении людьми храмов во время богослужения, но и в активном участии многих прихожан в трудах милосердия, в просветительской деятельности, в устроении окружающей жизни по правде Божией. Приходишь в невольное изумление, видя, как на глазах совершается чудо Божие, как буквально из пепла восстают порушенные святыни, восстанавливаются храмы и монастыри, созидается общинная жизнь. Это возрождение совершается трудами всего верующего народа, его молитвой, верой, любовью к Церкви Христовой.
Нынешнее нелегкое время становится воистину временем любви подвижнического, восстановительного труда, возрождения древней традиции христианства, когда лучшее отдавалось храму.

 

ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ АЛЕКСИЙ II

Под Покровом Пресвятой Богородицы

Многие ли знают, чем отличается село от деревни. Вовсе не числом жителей и размерами угодий. Если есть церковь – это село, нет – деревня.
В России бытовал именно сельский, а не деревенский уклад жизни. Испокон веков он понимался как духовный, православный – не случайно само слово «крестьянин» значит христианин. В 1912 году в Отечестве нашем насчитывалось более 31 тысячи православных приходов, большинство из которых были сельскими общинами. К 2000 году осталось лишь 9 тысяч церковных строений – по большей части полуразрушенных, поруганных. Но, слава Богу, все-таки не стертых окончательно с лица земли.
Закончился бурный XX век. Времена изменились. Сейчас уже никто и ничто не мешает российским гражданам открыто исповедовать православную веру, крестить детей, венчаться и отпевать близких в храме. А еще – деятельно возрождать духовную мощь Отечества, строить и восстанавливать городские и сельские церкви. Оправдания духовному бездействию больше не существует. Сейчас не скажешь, что, вот, я рад бы помочь возрождению православной Руси своими трудами, средствами, да власти не позволяют. Теперь все зависит только от собственной доброй воли и разумения.
Сколько их, оскверненных, полуразрушенных храмов стоит по российским городам и весям! Зияют проломы в стенах, ветер гуляет в оголенных ребрах куполов…
Не избежал горькой участи и храм Покрова Пресвятой Богородицы в селе Тюнеж. Судьба храма, как и судьба человека, уникальна и неповторима. И как ярко ход истории обнажает духовное величие и духовную нищету людей.
Храм Покрова Пресвятой Богородицы в с. Тюнеж каширского уезда Тульской Губернии был построен в 1803 году Николаем Алексеевичем Хрущовым, одним из многочисленных представителей старинного русского дворянского рода, ведущего свое происхождение от Ивана Ивановича Хрущова, который прибыл в конце XVв. в Москву из Польши и принял православие.
О Николае Алексеевиче Хрущове известно, что он родился в 1752 г., являлся потомком И. И. Хрущева в IX поколении. В 1771 г. окончил морскую школу, служил на Балтике, с 1794 г. – морской лейтенант, в 1808 г. – вице-адмирал – первый в роду Хрущевых. Был женат на дочери подполковника Ивана Михайловича Медведева Александре Ивановне Медведевой(1752-1801). Имел пять детей.
Старинное село Тюнеж, что в Тульском крае, перешло к Н. А. Хрущову по наследству. Оно известно тем, что в свое время входило в так называемую «засечную черту» — созданную московскими властями полосу укреплений, защищавших южные границы от набегов монголо — татар. Мало что осталось на месте бывших укреплений, но память о прошлом несет в себе каменный храм, созданный усилиями и на личные средства Н. А. Хрущова. Храм, построенный на месте бывшего деревянного, имел два теплых придела: правый – во имя Одигитрии Божией Матери и левый – во имя святого Апостола Иоанна Богослова. В 1818 г. правый придел был заново устроен, а левый – обновлен. Близ храма находились две часовни, стоящие на месте прежних храмов. Н. А Хрущов завещал заботится о храме своему сыну Андрею, Андрей – сыну Михаилу.
Приход состоял из села и деревень: Ларина, Малой Ретеши и Петровских выселок Веневского уезда.
В 1891 г. в селе была открыта церковно-приходная школа, где крестьянские дети получали образование. Огромный вклад в развитие школы внес каширский купец Иван Васильевич Челюскин. Как писали Тульские епархальные ведомости в 1903 г., «Церковно-приходская школа с. Тюнеж заняла лучшее место среди школ уезда и преимуществует перед другими школами тем, что имеет правильно организованный церковный хор». По имеющимся данным, в тот период у храма числилось 700 прихожан мужского пола и 755 – женского. Примечательно, что среди прихожан храма – сын А. С. Пушкина – генерал Александр Александрович Пушкин, усадьба которого находилась в одной версте от с. Тюнеж в д. Малое Останкино, где он и окончил свой земной путь в 1914.
В начале XX в. Тюнеж славился замечательной системой хозяйства с 10-польными севооборотами и травосеянием, стадом молочного скота голландской породы (70 голов) и сыроваренным заводом, перерабатывавшим до 10 тысяч пудов молока собственного хозяйства и приготовлявшим сыры бакштейн и французские.
Люди и время не пощадили храма. В 30-х годах храм был закрыт, имущество разграблено, священник и его семья репрессированы. В годы Великой Отечественной войны здесь шли тяжелые бои, зимой 1942г. село неоднократно подвергалось артиллерийским обстрелам, в нем трое суток хозяйничали фашисты, но храм выстоял. После войны в храме размещались кузница, мельница, зернохранилище.
Новым испытаниям храм подвергался в конце 50-х годов. По иронии судьбы, другой Хрущев – Н. С. Хрущев, начавший новую кампанию против православия, сыграл в жизни храма жестокую роль. Именно в этот период были полностью разрушены колокольня, купол, алтарная часть.
И вот настало время собирать камни. Жители села при поддержке местных властей восстанавливают храм. В1992 г. в селе зарегистрирована христианская община, в 2000 г. настоятель храма священник о. Александр (Савушкин) совершил первую Божественную Литургию в Свято-Покровском храме. В том же году храм посетил епископ Тульский и Блевский Кирилл. Верим, что с Божией помощью и под покровом Божией Матери храм обретет свое прежнее величие и благолепие, ибо «если не Господь Храм созидает, то напрасны усилия строителей». Вновь разливается над окрестными землями звон колоколов храма Покрова Пресвятой Богородицы, наполняя души людей любовью, верою и надеждою и, конечно, доброй памятью о Николае Алексеевиче Хрущове.
Генерал Александр Александрович Пушкин.
Сегодня мало кто знает о том, что Веневский район Тульской области тесно связан с именем великого А. С. Пушкина. У А. С. Пушкина было четверо детей – Мария, Александр, Григорий и Наталья. Сын Александр Александрович Пушкин многие годы жил в деревне Малое Останкино Веневского Уезда Тульской губернии, где на берегу живописной речушки Березинки стояла некогда его усадьба.
В биографии А. А. Пушкина отмечено, что он с отличием окончил Пажеский корпус, служил корнетом и ротмистром в Лейб-гвардейском конном полку, а затем командиром 13-го полка. Во время русско-турецкой войны (1877-1878 г.) А. А. Пушкин со своим полком участвовал в битвах в составе войск генерала Столетова. В боях вместе с болгарским ополчением у населенных пунктов Разград и Сливен проявил себя смелым и хорошо подготовленным командиром, необыкновенная храбрость которого восхищала не только русских, но и болгарских воинов.
Тяжелое ранение, несколько контузий – свидетельство достойного исполнения долга, высоко оцененное российским командованием, которое наградило А. А Пушкина золотым оружием. Александр Александрович был кавалером многих орденов и медалей, в т. ч. иностранных.
Прослужив в армии почти 35 лет, А. А Пушкин в звании генерал-лейтенант вышел в отставку, но до конца дней своих не прекращал общественной деятельности на пользу Родины. Уже, будучи в преклонном возрасте, А.А. Пушкин, узнав о начале первой мировой войны, составил прошение на имя царя о разрешении ему, кадровому военному, отбыть в действующую армию. Но желанию генерала вновь встать на защиту Отечества не суждено было сбыться. В 1941 году в возрасте 82 лет генерал А. А. Пушкин скончался в деревне Малое Останкино.
К сожалению, ни усадьбы, ни самой деревни Малое Останкино сегодня нет, хотя историческая ценность их была несомненной. Лишь обмелевшая Березинка по-прежнему тихо несет свои воды…
По рассказам старейших жителей села, Свято-Покровский храм часто посещал А. А. Пушкин.
Вновь разливается над окрестными землями звон колоколов храма Покрова Пресвятой Богородицы. Этот колокольный звон слушал когда-то Александр Александрович Пушкин…
Малая родина.
Тюнеж для меня – малая родина. Здесь жили мои предки, здесь на сельском кладбище покоится их прах. Мой прадед Егор Филатов вместе с Василием Бутузовым поставили свои подписи под страховой оценкой Свято-Покровской церкви в 1910 г.; бабушка – Евдокия Егоровна Филатова со своими сестрами Евгенией, Аграфеной, Клавдией и братом Михаилом пели в церковном хоре; мама – Александра Петровна Сумарокова (Бычкова) преподавала русский язык и литературу в Останкинской школе крестьянской молодежи и, будучи двадцатидвухлетней девушкой, с начала и до конца войны была директором этой школы, заменив ушедшего на фронт руководителя (в тот период в школе работали 20 учителей, обучалось более 500 учеников); отец – Николай Иванович Сумароков до последних дней своих был прихожанином храма и радовался его возрождению.
Впервые идею восстановить Свято-Покровский храм мы обсудили с жителем с. Тюнеж Сергеем Ивановичем Гордеевым в 1990 году. Участник Великой Отечественной войны, умный, энергичный, предприимчивый Сергей Иванович, став в начале 60-х годов прошлого столетия председателем колхоза, много сделал для развития села: были построены новые фермы, зерноток, мастерская, магазин, клуб, проведен водопровод, поднята насыпь, соединившая село с Волгоградской автотрассой. Усилиями именно Сергея Ивановича были подготовлены все необходимые документы для регистрации в 1992 г. православной общины в с. Тюнеж и передачи ей храма и здания бывшей конторы.
Исполняющим обязанности настоятеля храма после передачи его православной общине стал священник Константин Попков.
Горько было смотреть на истерзанный храм. Совершенно очевидно, что лишь благодаря заложенному огромному запасу прочность при проектировании, а также мастерству и добросовестности русских строителей храм достоял до наших дней.
Перед реставрацией он производил удручающее впечатление: не имевшая крыши разрушенная колокольня протекала, грозившись окончательно обрушиться, исковерканные решетки на окнах, кругом груды земли, битого кирпича, металла, стены были слабы от сырости, штукатурка отваливалась целыми пластами, по самому святому месту храма – алтарю – ездили трактора, машины, запряженные лошадьми телеги.
Сначала была расчищена внутренность храма, затем покрыта железом колокольня, и на ней установлен крест (1994 г.), изготовлены двойные рамы со стеклами, восстановлены железные решетки на окнах (1995 г.), проведено оштукатуривание внутренней поверхности храма, поставлены железная и входная двери (1996 г.), приобретены и установлены иконостас (1997 г.), проведен внешний ремонт (1999 г.), поставлена ограда (2001 г.).
Возобновление регулярных богослужений в храме стало возможным благодаря поддержке и активному участию в жизни прихода благочинного Веневского и Ясногорского районов протоиерея Николая Дудина.
Расходы на восстановление храма велики, много достойных православных людей откликнулись на просьбы внести свою лепту в его возрождение. Спасибо Вам! Да благословит Господь Ваш жизненный путь в мире и согласии друг с другом по молитвам Пресвятой Богородицы. Хочу выразить искреннюю благодарность всем, кто не остался безучастным к судьбе Свято-Покровского храма: Детистову Н. И., Лескову В. В., Осипцеву А. В., Пугачеву А. В., Ротину В. Г., благотворителям Баранову В. Д., Гришину Б. А., Кавалерову В. А., Косову Н. Н., Лаврову В. Б., Лыкову С. Л., Орлову Д.Л., Павловой Л. П., Свиридову М. В., Туманову В. В., Хорунжему С. Г., Чебурлеву Е. Н., Щербакову В. И.; семьям Ачкасовых, Дмитриевых, Корневых, Куликовых, Легостаевых, Максимовых, Сумароковых, многим другим помощникам и старателям.
Во время каждого богослужения священник молится о создателях, благотворителях и благоукрасителях святого храма сего. Вечно поминаются в храме люди, которые своими трудами, средствами участвовали в его строительстве и украшении.
Восстановление церкви – это не только проявление веры, но и акт покаяния, жертва во искупление грехов.
На земле Русской появилось еще одно священное место, где незримо присутствует Христос, и общая молитва верующих возносится к престолу Всевышнего. Возрождается церковь – возрождается вера. А, Значит, возрождается и нормальная человеческая жизнь.
Свято-Покровский храм в с. Тюнеж является его украшением, памятником русского церковного искусства, благочестия и жертвенности православных христиан многих поколений.

Подписка

Укажите Ваш Email и будьте в курсе городских новостей