25.09.2020 | Login

Реклама

 

 

 

 

Среда, 23 апреля 2008 07:44

Тулубьево, Ильин

Некоторые сведения из истории села Тулубьево

Веневский районный клуб краеведов

До революции было центром Тулубьевской волости, после революции – центром Тулубьевского сельсовета сначала Мордвесского, а с 1963 г. – Веневского. Расстояние до Тулы – в 60 верстах, от Венева – в 12 верстах.
Время возникновения села неизвестно. По преданию, в 1422 г. татарский военачальник Темеш проходил по территории Веневских земель на Алексин, 10 июля. Поход этот не увенчался успехом, что для Темеша могло означать смертную казнь в орде. Учитывая храбрость и свирепость в бою татарского полководца, русские воеводы сумели его переманить н нашу сторону и поручили ему охранять округу княжьих ворот засеки, дав ему поместья в этих землях. Предположительно, это и было село Тулубьево, расположенное сзади княжьих и Грабоновых ворот засеки. В этих местах – от Тулубьева до Свиридова были потом несколько веков земли помещиков Темешовых (Темяшовых).

 


Но в первом достоверном упоминании села и деревень Веневской округи, сделанной в 1571 г. при изъятии земель в пользу государя Ивана IV от боярина, князя И.Ф. Мстиславского, Тулубьево в числе сел не упоминается совсем.
Это не означает, что такого села не было, хотя в списке есть деревня Качкино на р. Аржавец не Подолешнике, где 8 дворов имел дворянин государевой службы Замятня Иванов Хвошинский, и по 4 двора Владимир Дмитриев и Василий Гаврилов Хотинцевы (двором называлась податная единица – там могло быть от 4 до 16 домов, а иногда и до 24-х). Всего у них было 168 четей земли (четь равнялась половине десятины, но поскольку землю давали «на 2 поля» — под посев и под пар, то всего земли на самом деле было 168 десятин; луговой земли было 300 копен (10 копен приравнивались к десятине земли)).
Само же селение Тулубьево административно могло в это время относиться к Каширскому уезду, а то и к Тульскому – его растовскому стану – в это время тульский уезд клином входил между Веневской и Каширской округой.

 


В XVII веке Тулубьево упоминается в документах, относящихся к Веневской части Тульских засек. Деревня в это время была, по-видимому, большая, так как в ней располагались сразу два звена охраны и ремонта засек. С той поры, очевидно, и пошло деление села на две самостоятельные части, что потом отразилось в двух церковных приходах в одном селе, что было характерно только для очень крупных населенных пунктов с многотысячным населением, чем Тулубьево никогда похвастаться не могло.
В одном звене (восточном) под надзором тулен (тульских) детей боярских Ивана Жвалова да Ивана Зайцева при засечных сторожах Якове Федосове с товарищи, располагавшемся от устья р. Тулубейки на Бабий Верх, были три поляны: Котская, Снатица тож; Ситецкая, Старая Тулубева тож и Скоблевая, с которых собиралось 50 копен сена (в пользу казны, поскольку все богатства казенных засек принадлежали только казне, и ни одного дерева в ней нельзя было вырубить не только на личные нужды, но и на ремонт ворот и ограждений засеки! Эти вырубки делались в других, отведенных для этого лесах).

 


Второе звено (западное) под надзором Михаила Михайловича Афросимова, представителя древних дворянских родов; две ветви рода их жили в Чернском уезде, а одна – в Веневском. Здесь границы звена шли от д. Тулубьева через речку Муравинец, да через речку Нижевку до Каширской и Оленьковской засек.
Приведенный в 1676 году дозор засек показал, что оба эти звена содержатся в полном порядке, в отличие от самих Княжих ворот, которые за полсотни лет со дня ремонта совершенно развалились. Эти данные приведены в «Вестнике Киевского университета» в 1914 г., их подготовил к печати выпускник этого университета, в последствии профессор В.М. Базилевич, в середине 50-х годов XX века написавший учебник по истории СССР для 4-го класса.
В исповедных ведомостях Веневской округи за 1745 г., сохранившихся от пожара в архиве коломенской епархии, случившемся в 70-х годах XVIII века, в Тулубьеве числится Казанский приход с попом Василием Дмитриевым. А вот помещиков – два: Иван Семенов Афросимов и Андрей Иванов Потапов (или Поспелов – фамилия неразборчива). Всего 57 жителей (33м/24ж) – без учета самих помещиков.
Имеется ряд сведений по истории XIX-XXвеков. В частности, это история прихода села, вернее двух его приходов, объединенных лишь в 1875 г.
Большая его часть относилась к Михайло-Архангельской церкви, до сих пор стоящей в центре села. Время появления прихода неизвестно, как и место расположения прежних церквей. Существующих храм, по сведениям, опубликованным в 1895 г. П.И. Малицким а книге «Храмы и приходы Тульской епархии», построен в 1852 г. на средства умершего помещика генерала Константина Павловича Офросимова. Он сохранился в первоначальном виде. Отделку храма, по данным той же книги, завершил его наследник Николай Дмитриевич Офросимов. 26 октября 1883 г. храм был освящен бывшим епископом Тульским и Белевским преосвященным Дмитрием. Но, дата эта, взятая из клировых ведомостей по храму за 1901 год явно не точна. Скорее всего, это 1853 г., когда владыка Дмитрий был на Тульской кафедре –в 1857 г. он был перемещен в Херсонскую епархию, да и сам помещик Николай Дмитриевич Офросимов, как свидетельствует запись в ревизской сказке 10-й подушной переписи 1858 г., умер в 1856 году, оставив наследство своей сестре Ольге Дмитриевне, жене капитана Аполлона Алексеевича Молохова, бывшего старостой в этой церкви в 60-х г.г. XIX в. и построившего ограду вокруг церкви, за что был в 1863 г. удостоен благодарности епархиального начальства. Главной же достопримечательностью Архангельского храма была чтимая икона Знамения Божией Матери. Этот храм владел 1 десятиной 250-ю квадратными саженями усадебной земли и 33-мя десятинами земли пашенной.

 


Другой храм, во имя Казанской Божией Матери с приделом в честь святителя Дмитрия Ростовского, был более древним. Время его построения неизвестно. Расположен он был в полуверсте от Архангельского храма, но в отличие от него, не имел отопления. Трапезную и колокольню к храму пристроил помещик Василий Дмитриевич Зиновьев. Он же в 1871 г. полностью возобновил иконостас. Возможно, что приходы были соединены только после его смерти. В храме была чтимая икона Казанской Божией Матери, а сама церковь была названа так «в честь праздненства Пресвятыя Богородицы Чудотворныя ради иконы Казанская за избавление от Литвы в 1612 г.» (прибавления к «Тульским епархиальным Ведомостям» №2 за 1864 г., стр. 88). «Избавлением от Литвы» до революции называлась Отечественная война 1612 г. под руководством кн. Пожарского и Козьмы Минина. Здесь храм имел 1 десятину усадебной и 33 десятины полевой и луговой земли, но на очень неудобных по рельефу и качеству почвах (земля сдавалась внаем по 3 руб. за десятину, тогда как урожайная земля шла по 6-10 руб.). Судя по клировым ведомостям, службы здесь шли нечасто, скорее всего, только по праздникам, связанным с иконой храма, поскольку в 1913 г. годовой кружечный доход составил всего 8р.60к., когда обычный доход даже бедного храма составлял 200-300 руб.
Известен ряд священников прихода. В конце XIX века здесь служил о. Иоанн Никитин. С 30.05.1988 г. по 1922 г. (последние документальные данные по приходу) служил священник Александр Никитич Жилин, род. 6.11.1848 г., окончивший Тульское духовное училище и в 1886 г. Тульскую духовную семинарию по 2-му разряду (1-й разряд давал право сразу стать священником, а так ему пришлось прослужить псаломщиком и дьяконом в Тульском уезде в течение 13 лет). За период службы он получил все церковные награды: набедренник (специальный поясок) в 1904 г., скуфью в 1910 г., камилавку в 1915 г., наперсный (нагрудный) крест в 1920 г., эту награду утвердил ему патриарх Тихон (Белавин). Ему также вручались медаль в честь 25-летия церковных школ в 1908 г. и медаль и памятный наградной знак (крест) в честь 300-летия дома Романовых в 1913 г. С 14.09.1914 г. он был утвержден духовником 2-го благочинначеского округа (т.е. принимал исповеди у священнослужителей этого округа из 15 храмов).

 


Его единственный сын Сергей окончил медицинский факультет Томского университета и работал земским врачом, был призван на Мировую войну, потом снова работал врачом и умер от сыпного тифа в мае 1919 г., прожив 30 лет и 2 месяца, а его племянник, Евгений Иванович Жилин, убит в русско-японской войне.
С 1962 г., 12 сентября с перерывами (он неоднократно отстранялся от служб за нетрезвый образ жизни) псаломщиком храма служил Петр Иванович Сергиевский (род. 10.01.1842 г.). 1.11.1916 г. его сменил сын Павел Петрович Сергиевский.
Среди старост храмов известны:
-Архангельского – помещик, подполковник в отставке Владимир Васильевич Змиев (род. 1837 г., староста с 1899 г. на один срок в три года); крестьянин д. Борозденки Григорий Федоров Фомин 9род. 1844 г., староста с 23.05.1902 г.), 1 сентября 1911 г. его сменил сын Алексей Григорьев Фомин, 21.11.1914 г. старостой стал Иван Гордеев Голоухин (фамилия неразборчиво), в 1917 г. старостой избрали Семена Андрияновича Дутикова.
-в Казанском храме за этот период было два старосты: Веневский мещанин Семен Григорьевич Калитин (род. 1851 г., староста с 1897 г.) и крестьянин д. Кочкино Алексей Антонович Шишин (Шишинов ?), род. 1872 г., староста с 21.07.1904 г., в 1922 г. еще был старостой храма.
В приход входили следующие населенные пункты: в 1-й Архангельский – с. Тулубьево (60д, 341м/346ж); д. Грабоново-Ивановка тож (20 д., 126м/123ж); Тулубьевские Выселки — Тростники тож ( 9д. 50м/47ж); Горбатовские Выселки – Лукошкино тож (9д. 37м/41ж); сц. Горбатово (1 дом помещиков Агриппины Андреевны и Владимира Васильевича Змиевых 1м/3ж).
В приход Казанского храма входили часть с. Тулубьево (12 д. 65м/81ж) и Тулубьевские Выселки – Кочкино тож ( 8д. 41м/53ж).
Помещики села.
Сведений о помещиках села имеется пока немного, и те, что имеются — вряд ли полны. Из ревизских сказок 10-й подушной переписи 1858 г. мы узнаем, что в Тулубьеве было три помещика:
— наследница умершего капитана Николая Дмитриевича Офросимова, его сестра капитанша Ольга Дмитриевна Милохова – за ней числилось дворовых людей: 13 дворов, 16м/17ж, крепостных же крестьян: 15 дворов, с 83 мужчинами и 93 женщинами всех возрастов. Сказку писал ее конторщик Федор Харитонович Курековцев;

 


-другие крепостные числились за покойной капитаншей Александрой Леонтьевной Соболевой: дворовых крепостных людей: 10 дворов, 13м/13ж; крепостных – 6 дворов, 41м/35ж. Эту ревизскую сказку составляли староста Карп Филлипов и дворовый человек, владевший грамотой Николай Иванов (староста был неграмотен).
-третьим помещиком Тулубьева был коллежский регистратор Владимир Федорович Уваров, имевший также поместья в Звойке и Уваровке под Мордвесом. В Тулубьеве ему принадлежали 15 домов дворовых людей с 39 мужчинами и 31 женщиной и крепостных 14 дворов с 83м/66ж. Сказку подавал он лично сам.
Кроме того, О.Д. Милохова имела по наследству еще два поместья: в Борозденках за ней числилось 19 домов крепостных крестьян, где жило 86м/96ж, и в д. Грабанова-Ивановское тож: 15 крестьянских дворов, 54м/60ж.
Имение в Борозденках имел и губернский секретарь Михаил Григорьевич Безобразов (в начале XX в. Безобразовы были владельцами уже и в Тулубьеве). Это имение он получил по разделу после смерти своего отца, действительного статского советника Григория Михайловича Безобразова. За ним числилось 30 дворов крестьян, 144м/142ж.
А душами в сельце Горбатово в 1858 г. владела статская советница, княгиня Варвара Степановна Черкасская. За ней было 10 дворов дворовых людей, в них жило 9м/13ж.
Как говорилось выше, это имение в 1901 г. было уже за супругами Змиевыми, доживавшими там и при Советской власти. А в с. Тулубьево в большей его части жил помещик Сергей Иванович Барыков (все владельцы – дворяне).
Образование.
В 60-х г.г. XIX в. церковь первой обратила внимание на необразованность крестьян. Это было связано не только с заботой о них, сколько с тем, что первые школы в деревне создавали люди демократического направления, причем зачастую вели в школах атеистическую пропаганду или воспитывали полное равнодушие к религии. Поэтому всем священникам было дано задание начать обучение крестьянских детей на дому или в церковных караулках в «правильном» направлении. Поэтому первые успехи уже были достигнуты в это время, и первыми деревенскими учителями мы можем считать священнослужителей села.
Данные по Тулубьеву будут сообщены дополнительно, после выборки материалов того периода.

 


В Тулубьеве школа грамоты была построена достаточно поздно – в 1895 г. Затем в начале XX в. она была преобразована в церковно-приходскую школу и просуществовала в таком виде до 15.09.1917 г., когда была обращена в земскую школу (возможно, по распоряжению об образовании Временного правительства).
Впоследствии были открыты земские школы в Борозденках (в 1915 г. здесь учились 21 мальчик и 21 девочка) и Грабоновой (14м/15д.). В Тулубьеве в этот год обучались 20м/19д.
Законоучителем и заведующим ЦПШ был священник Александр Никитич Жилин, в 1901 г. он был единственным учителем.
В 1911 г. в Тулубьеве учила дочь Веневского купца Анна Андреевна Зверева, 1887 г.р., выпускница Веневского городского учидища, в данной школе – с сентября 1910 г. (до этого два года учила детей в соборной ЦПШ г. Венева), в 1911 г. у нее училось 16м/14д., квартру при училище имела, годовой ее оклад составлял 360 руб. серебром (30 руб в месяц).
В 1915 г. здесь учила мещанка г. Вязьма Антонина Васильевна Михайлова, год рождения неизвестен, в 1912 г. окончила Дедиловское двухклассное учительское училище Богородицкого уезда, в школе – с 9.01.1913 г. За два года она успела выпустить с аттестатом из школы 7 учеников, в 1915 г. у нее училось 20м/19д.; квартира есть, жалованье такое же, как и у предыдущего учителя. Священники, кстати, большею частью учили детей бесплатно.
Из данных Советского периода сообщу даты захвата и освобождения населенных пунктов немцами. Д. Грабоново и пос. Ильича Ключевского сельсовета были захвачены 24.11.1941 г., д. Лукошкино Васильевского с/с и с. Тулубьево и д. Борозденки – 25.11 (тростники немцы заняли днем раньше), в Кочкино немцы пришли 27.11. Все населенные пункты были освобождены 7 декабря 1941 г.
Примечание.
1. Имеется ряд сведений по населению за 1911, 1915-1922 г.г., но все они основаны на данных клировых ведомостей, как и приведенные в тексте, и поэтому могут не совпадать с данными полицейского управления, которые считались основной земской статистикой.
2. В годовых обзорах по губернии есть ряд данных по урожайности, ценам на сельхозпродукцию и прочие средние данные по уезду. Если эти данные Вас интересуют, то можно сделать необходимые выписки.
3. Материалов Советского времени почти нет, поскольку я сейчас работаю на дореволюционных фондах, но если есть нужда уточнить отдельные данные Советского периода, то это можно будет сделать в течение некоторого времени.
Просьба. Если есть время и возможность подключить к работе библиотеку или учителей (а данные по Борозденкам аналогичны Тулубьевским), то попросите их помочь записать данные по колхозу «40 лет Октября» и другим учреждениям села – пока живы ветераны-очевидцы.

С уважением, председатель клуба краеведов
В.Ю. Ильин
27.04.2001

Опубликовано в Наши современники
Четверг, 30 октября 2008 00:00

Тулубьево, Татаржинская

Ваше Преподобие!

Посылаем Вам фотографии и чертежи Храма Михаила Архангела села Тулубьево, а также рассказ о поездке в Тулубьево и Венев на могилы наших предков в 1980 году.
Храм построен в первой половине XIX века (точная дата нам неизвестна) в родовой усадьбе Афросимовых при Дмитрии Афросимове ( 1790-1850). В склепе Храма были похоронены: его сын Николай Дмитриевич Афросимов, наследница-дочь Ольга Дмитриевна Афросимова, в замужестве Милохова, ее муж Аполлон Алексеевич Милохов, а также их дети и внуки. Последним владельцем имения был правнук Дмитрия Афросимова, Владимир Сергеевич Барыков.
Мы предполагаем, что автором Храма был крупный петербургский архитектор В.Ф. Федосеев, работавший в те годы в Туле и окрестностях.
Очень надеемся, что эти материалы помогут при ремонте и восстановлении этого замечательного Храма.
Иконы из его иконостаса могут, по словам старожилов, находится у жителей села Тулубьево.

С глубоким уважением,
Иоанна Татаржинская, Михаил Шишкин дек. 02 г.

Тел.: 246-70-07
Архитектор
Татаржинская Иоанна Викентьевна

ТУЛУБЬЕВО

«Как в прошедшем грядущее зреет
Так в грядущем прошлое тлеет»
Анна Ахматова

В Веневском районе Тульской области в северо-восточной части Среднерусской возвышенности, на древней земле вятичей расположено большое село Тулубьево, получившее свое название от исчезнувшей малой речки Толубайки.
Из Москвы туда можно проехать по железной дороге с Павелецкого вокзала до станции Настасьино, затем около 4 км пешком или на попутной машине. Можно повторить маршрут, который был наиболее удобен в старые времена, и доехать до ближайшей к Москве станции Мордвес. От нее, как и прежде, расходится несколько дорог, одна из них, идущая на юг, интересна и живописна. Она бежит среди полей, лесов, то поднимаясь слегка вверх, то легко сбегая вниз. Судя по всему, она выглядит так же, как и сто лет назад. Начинаясь в открытой, равнинной местности, она через несколько километров становится лесной, по обеим ее сторонам стоит стеной густой, смешанный лес бывшей Каширской засеки. Дорога, повернув от лесного массива на запад, приводит в холмистую местность с бесконечными полями ржи, овса, просматриваемую далеко вперед. Широта охватывает необычайная, такие просторы в старину в тех краях называли емким словом «оглядь».
Издали на самой высокой точке безлесного холма, куда ведет дорога, и сбегаются хлебные поля, замыкая широкую перспективу, виднеется село Тулубьево с каменной монументальной Церквью, которая органично включена в пейзаж, сохраняя главную роль в нем. Слева от нее в густой зелени стоят сельские дома, правее частично сохранившиеся посадки старинного парка и хозяйственные постройки колхоза. Въездные ворота для такого высокого места не нужны, оно все просматривается с дороги, лежит «как на ладони», его сразу охватываешь взглядом, встречая всей грудью. При приближении к нему дорога неожиданно спускается вниз в глубокий овраг, затем стремительно поднимается по зеленому склону на открытую площадку, поросшую сочной травой. На ней расположен редкий памятник архитектуры первой половины XIX века, Церковь Михаила Архангела, компактный храм типа «ротонда», встречающийся часто в русской архитектуре не в «чистом виде», а как здесь, квадратным в плане.
Кубический, решенный стеной, центральный его объем с двух сторон расчлененный высокими арочными нишами с трехчастными проемами, украшенными прекрасно нарисованными пилястрами дорического ордера, увенчан большим, почти во всю ширину световым барабаном и куполом. С востока и запада к нему примыкают более низкие прямоугольной формы алтарная часть и западный притвор, образуя четкую, симметричную, устойчивую композицию, контрастирующую с живыми линиями природы. Фасады, интерьеры, живопись, детали ордера, металлические решетки сохранились в удовлетворительном состоянии, разрушена полностью лишь колокольня.
Памятник выглядит «столичным», хотя неизвестен за пределами области, не поставлен на государственную охрану. В нем чувствуется незаурядная творческая индивидуальность, профессиональное мастерство, черты хорошего вкуса. Можно предположить, что автором проекта мог быть петербургский зодчий В.Ф. Федосеев, приглашенный в 1833 году Демидовыми в Тулу для восстановления после пожара металлургического завода, где он кроме этого осуществил постройки колокольни Всехсвятской Церкви и Петропавловского Храма-ротонды, архитектурно-художественные формы, пропорции которого очень напоминают Тулубьевский Храм.
От старой Тулубьевской усадьбы, принадлежавшей в прошлом семье Афросимовых, расположенной когда-то рядом с Церквью Михаила Архангела, остался хаотично вырубленный фруктовый сад, часть пейзажного или как его называли тогда «аглицкого» парка. Они сильно пострадали от времени, но планировка их понятна и сейчас. Пространство между аллеями было засажено плодовыми деревьями, такое часто встречалось в русских парках. Сами фруктовые сады мало где сохранились, плохо они сохранились и здесь. Лишь плавное движение огромных двухсотлетних лип, да шелест серебристых тополей того же возраста наводят на размышления, перенося на два столетия назад.
Со стороны села за Церквью к липовым аллеям прижалось небольшое тенистое кладбище, густо заросшее деревьями и травой, среди которых лежат белокаменные надгробия конца XVIII начала XIX, чередуясь с более поздними захоронениями.
С противоположной стороны в зелени парка прячутся неглубокие прямоугольной формы пруды. Темно-зеленые воды их спокойны и неподвижны, лишь голубое небо и солнце высвечивают зеркальную гладь, да при дуновении ветра по ним проходит мелкая, трепетная дрожь. Идешь вдоль низких, неухоженных их берегов, и плывут вслед за тобой отражения прибрежных трав, кустарников, деревьев, некоторые из них шагнули прямо в воду. Пруды, не нарушая целостности общего рельефа холма, как зеркала гостиных, опрокинутые на землю, и сейчас украшают сохранившуюся часть парка.
Но самое интересное раскрывается для путника в северной части, со стороны поляны перед Церквью. С открытого взгорья видишь, как расстилается вокруг на много километров равнина, лежит на ней окаймленная лесом деревня Борозденки, вьется лентой по полям дорога, доходя до горизонта, где начинаются пологие холмы с лесными массивами, плавно сбегающими по склонам. И, крутое небо, неописуемое, изменчивое, огромное, оно господствует везде и во всем, рождая у человека чувство свободы, высоты, чувство крыльев, которое возникает от близости облаков и ветра. Удивительное место, мир необычных измерений. Здесь вспоминаются не только строки стихов русских поэтов, но и роман «Война и мир» Л. Толстого, особенно название имения Болконских «Лысые горы». Находясь в Тулубьеве, понимаешь, что так можно назвать видимые вдали вершины холмов. Видимо, «Лысые горы» представлялись автору не совсем безлесными, а такими, как здесь, «лысеющими».
Восстановить зрительно ансамбль старого поместья помогают существующие и ныне садовые дорожки, часть ограды, остатки старых фундаментов и, конечно, старинная, выцветшая от времени фотография, сделанная, примерно, в 1864 году. На фоне невысоких деревьев рисуется единый объем Церкви и трехъярусной колокольни, украшенной круглыми часами и главкой. Чуть выше по рельефу в центре располагался двухэтажный, деревянный, вместительный жилой дом с террасами и навесами. Его одноэтажные вытянутые вдоль боковые крылья ассиметричны, одно из них служило крытым переходом к кирпичной кухне. Близ нее виден большой одноэтажный флигель, за ним, не попав в объектив аппарата, начинались хозяйственные постройки. Архитектурный ансамбль, занимая всю кромку холма, имел четкую фронтально-ассиметричную объемно-пространственную композицию, для которой характерно равномерное размещение акцентов, спокойный ритм зданий, равнозначность осей. Перед фасадом была устроена большая, открытая площадка, сделана она была для всего ансамбля, для видов от него и на него. Ничего не заслоняло Храм и усадьбу со стороны главного подъезда она вся была «распахнута» широким амфитеатром на широкие просторы, обращена во вне, к зрителю, воспринималась сразу с разных точек зрения. Стоящий в центре ее дом, чтобы не слишком «парить» в небе и облаках был как-бы «заземлен», привязан зрительно к месту, уходящим вглубь парком и садом. Они крепко удерживали его на земле, связывая с расположенным рядом селом. Все было продумано, «сделано» с большим мастерством, хотя казалось абсолютно естественным. Судя по всему, в Тулубьеве архитектура и пейзаж сливались, дополняя друг друга, образуя единство разумно организованной среды, что так ценно для садово-паркового искусства.
Дорог этот усадебный комплекс не только архитектурным, но и историческим прошлым, живой связью с биографией льва Николаевича Толстого, следом, оставленным в его литературном наследии. В воспоминаниях Д.Д. Обленского, опубликованных в 1990 году в Международном Толстовском альманахе говориться, что Л.Н. Толстой в конце пятидесятых годов прошлого века, возвратившись с Кавказа каждую осень охотился в Веневских, Каширских лесах и засеках. «Впоследствии многие картины из этих охот вошли в произведение автора «Война и мир». Можно было даже узнать в романе некоторых охотников по их ярким чертам и характерным выражением». Это подтверждают переписка и дневники писателя. Так, в письме к мужу сестры Фета, И.Борисову он написал в 1859 году: «Вчера я только вернулся из отъездов в Каширский и Веневский уезды, затравил 2 волка, 3 лисицы». Льва Николаевича привлекали своей первобытностью, дикостью, безлюдьем любимые им засеки с глухими дорогами, чащами, оврагами. Они имели особое значение в его жизни и творчестве. Наиболее широкая в области бывшая Олонецкая часть Каширской засеки находилась как раз в трех верстах севернее Тулубьева. Известно из тех же источников, что писатель в те годы, время подготовительной работы над романом «Война и мир» охотился постоянно с опытными охотниками Иваном Артемьевичем Раевским, Петром Михайловичем Глебовым и братьями Владимиром и Евгением Александровичами Черкасскими. В усадьбах последних Кайдаково, Гурьево, Васильевское, расположенных вблизи Тулубьево, охотники останавливались на ночлег.
События тех лет, знакомства, жизненные наблюдения, природа оставили ощутимый след в произведениях писателя. Это чувствуется не только в заимствовании некоторых черт обитателей тех мест для галереи портретов, но и в знаменитых сценах охоты Николая Ростова в Отрадном. Л.Толстой почти с зеркальной точностью отражает действительность в описании осеннего пейзажа в дни перед охотой. Читая некоторые строчки романа, кажется, что написаны они с натуры, совпадает описание полей, дороги, вершин холмов и даже расположение леса. Все это говорит о том, что Л.Толстой не раз посещал здешние места, хорошо знал их. Ведь Тулубьево лежало как раз на середине пути из имения Черкасских Гурьево до Глебовского поместья в Кайдаково, где, судя по рассказу Д.Оболенского, Лев Николаевич проводил долгие вечерние часы и сочинил несохранившийся рассказ «Полина и Фаустина». Миновать при этом Афросимовскую усадьбу было просто невозможно, а не увидеть ее тем более. Да и сами обитатели ее, Афросимовы, уроженцы Тульской губернии, родственники соседа и друга Толстых по Ясной поляне, Афросимова Павла Александровича, были люди образованные, самобытные, вели образцовое по тому времени хозяйство, что тоже в те годы должно было заинтересовать писателя. Не раз фамилия Афосимовых встречается не только в дневниках писателя, но и в измененном виде среди литературных персонажей его произведений: это и Ахросимова из «Войны и мира», Афремов из «Живого трупа» (в первой редакции он упоминался как Афросимов). Лев Николаевич так говорил о героях своих книг: «У меня есть списанные и не списанные с живых людей, первые уступают последним, хотя списывание с натуры дает им несравненную яркость красок в изображении».
Сохранилось предание, что хозяйка Тулубьева, Ольга Дмитриевна Афросимова (ее могила сейчас находится в склепе Церкви Михаила Архангела) – женщина яркой индивидуальности, глубоко верующая, приверженка обычаям русской старины, с энергичным характером, с простотой в манерах общения послужила одним из прототипов образа Марии Дмитриевны Ахросимовой в романе «Война и мир». Дошедшая до нас фотография ее говорит о сходстве с внешним обликом, нарисованным Львом Толстым. Из научной и мемуарной литературы известно, что существовали другие прототипы этого важного действующего лица романа, об этом писали С.Толстая, Т.Кузьминская, Б.Эйхенбайм. Видимо литературно-художественный образ не был лишь натуралистической зарисовкой, он вмещал в себе представление о ряде характерных людей. Но, не случайно, Л.Толстой назвал его Ахросимовой, изменив, как обычно, только букву «ф», сохранив даже отчество; вероятно, именно в Афросимовской семье он встречал женщин с типичными внешними и внутренними чертами, ставшими своеобразными «натурщицами» для его сочинения. В конце пятидесятых годов XIX века, когда тулубьевские окрестности — Гурьево, Кайдаково не раз во время охот посещал Л.Толстой, Ольга Дмитриевна, выйдя замуж за Милохова А.А., безвыездно жила в деревне вместе с материю, детьми и мужем. Хозяйство ими поддерживалось в образцовом, по понятиям того времени, состоянии, в изобилии выращивались зерновые культуры, был большой скотный двор, службы, оранжерея.
Таков был еще один мало известный уголок Тульской области.
1985 г.

Опубликовано в Наши современники

Подписка

Укажите Ваш Email и будьте в курсе городских новостей